После гибели 19-летнего студента Ивана Агафонова, получившего удар чемпиона мира по боям в смешанном стиле Расула Мирзаева, многие интернет-пользователи и эксперты, комментирующие трагедию, высказали свое возмущение тем, что человек, способный покалечить другого, применил свои навыки без необходимости, имеющей внятное объяснение. Свою оценку действиям спортсмена должен вынести суд, который будет рассматривать уголовное дело по ч. 4 ст. 111 УК РФ (умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее смерть потерпевшего).
Преступника наказывают не за то, что он профессионал, а за то, что он преступил человеческие и божеские законы
Федеральный судья в отставке, заслуженный юрист России Сергей Пашин рассказал газете ВЗГЛЯД, как в подобных случаях влияет на приговор статус чемпиона по единоборствам.
ВЗГЛЯД: Сергей Анатольевич, имеет ли значение при рассмотрении дела в суде то обстоятельство, что человек, удары которого привели к гибели другого человека, был спортсменом?
Сергей Пашин: Оно затрудняет ссылку на необходимую оборону. Одно дело, когда убийство произошло в обоюдной драке. А другое дело, когда сторона защиты заявляет о том, что потерпевший сам напал, и поэтому это была либо необходимая оборона, либо превышение пределов необходимой обороны. Вот в этом случае спортсменам приходится хуже, потому что они умеют владеть своим телом, они понимают значение своих действий, понимают в анатомии, понимают, как бить. То есть спортсмен должен вести себя более аккуратно, чем простой гражданин.
ВЗГЛЯД: Может ли статус спортсмена стать отягчающим вину обстоятельством?
С.П.: Перечень отягчающих обстоятельств ограничен. Скажем, преступление, совершенное в отношении человека слабосильного, или малолетнего, или дряхлого – вот это отягчающее обстоятельство. Про спортсменов там не говорится.
ВЗГЛЯД: Бывает ли в судебной практике, когда формально это не называется отягчающим обстоятельством, но учитывается при вынесении приговора?
С.П.: Судьи всегда это учитывают. И более того, это не негласно, а прямо в приговорах пишется: что «такой-то, будучи спортсменом, должен был отдавать себе отчет в том, что...», или «такой-то, будучи врачом, должен был понимать, что...». Условия так называемой необходимой обороны, профессионального риска – все это прямо предписывает учитывать закон.
Судья будет принимать во внимание тот факт, что спортсмен знал, как наносить смертельные удары, если будет выдвинута версия о том, что он защищался.
ВЗГЛЯД: Если такая версия не выдвинута, судья выносит приговор как за «обычное» убийство?
С.П.: Конечно. В приговоре судья укажет, что изучал личность. «Победитель спартакиады, очень хорошо». Но на наказание это не повлияет.
ВЗГЛЯД: Следует ли, по вашему мнению, ввести соответствующую норму в уголовно-процессуальное законодательство?
С.П.: Думаю, нет. Об отягчающем обстоятельстве можно говорить, если человек превышает власть, когда, например, работник полиции пускает в ход табельное оружие без надобности. У него специальная тренировка, закон, на который он опирается. А то, что человек спортсмен, или юрист, или коллекционер – какое это имеет значение?
ВЗГЛЯД: Если человек обучен профессионально убивать или наносить травмирующие удары, нельзя ли это сравнить с использованием оружия или собаки бойцовой породы?
С.П.: Человек – не собака, а приемы карате все-таки не то же самое, что огнестрельное оружие. Закон не может быть чрезмерно детализирован. Тогда надо, скажем, про убийство с помощью яда написать, что отягчающим обстоятельством должно быть то, что это врач сделал. Я в свое время судил одну милую женщину, фармацевта по образованию. Она отравила четырех человек, в том числе беременную женщину. Но мы не сочли отягчающим обстоятельством то, что она фармацевт. Хотя прокурор говорил, что она давала клятву Гиппократа, а она в ответ заявляла, что никакой клятвы не давала... Какая разница? Совершено преступление. Преступника наказывают не за то, что он профессионал, а за то, что он преступил человеческие и божеские законы.
А то, что он спортсмен... Ну, вот если он выдвинет версию, что оппонент сам был сильным человеком и он был вынужден применить какой-то там прием, то это будет рассматриваться. А если такой версии нет, так и что с того? Наказания и без того достаточно.
Кстати говоря, на Руси в царском положении о наказаниях убийство в драке было отдельной статьей и наказуемо было более мягко, чем убийство вообще. Убийство в драке – совершенно особая ситуация, когда человеку очень трудно соразмерить свои силы, когда много адреналина, мало рассудка.
ВЗГЛЯД: Современное законодательство не знает такого понятия, как «убийство в драке»?
С.П.: К сожалению, нет. Присяжные это точно различают. Нормы такой сейчас нет. А при царе была даже специальная норма – убийство в запальчивости или раздражении. Это не совсем аффект, это немножко не дотягивает до него. И это сильно смягчало наказание.
Есть два способа писать уголовные законы. Один из них называется казуистическим, это очень детальный закон, рассчитанный на весьма неграмотных правоприменителей. При царе-батюшке Николае I судьями в основном были отставные военные. Поэтому для них писали очень толстое, детализированное казуистическое уложение. Но мы давно от этого ушли. Идея о том, что надо все детализировать, предусматривать различные новшества, идет от XIX века. Если судья образованный, то закон может быть коротким и довольно абстрактным, но при этом нормально работать.