− Юрий Юрьевич, Обама делает ставку на новые технологии: у новой тяжелой ракеты для запуска аппаратов в дальний космос будет принципиально иной тип двигателя − ядерный…
− Действительно, к 2015 году американцы должны окончательно определиться с конфигурацией сверхтяжелой ракеты-носителя. Причем их заявления по этому поводу весьма расплывчаты: возможно, к 2015 году такая ракета уже будет в основном готова. Что касается двигательной установки, уже решен вопрос, что она будет ядерной.
Через семь-восемь лет у них уже может быть готова техника для полетов за лунную орбиту
Тут важно пояснить: ядерный ракетный двигатель нужен для пилотируемого комплекса, который пойдет в так называемый глубокий космос, то есть за пределы лунной орбиты. До орбиты Земли мы добираемся на классических жидкостно-реактивных двигательных установках (ЖРД), собираем на околоземной орбите пилотируемый комплекс, потому что понятно, что корабль для полетов на столь большие расстояния будет таким большим, что его целиком нецелесообразно запускать с поверхности Земли.
− Насколько подобный ядерный двигатель увеличит скорость и комфортность полета в космических кораблях?
− Что касается комфорта космонавтов, я не думаю, что тут будут серьезные изменения, разве что трясти при полете будет меньше. Хотя тут тоже возникают дополнительные проблемы: придется ставить дополнительную защиту (от атомного мини-реактора – прим. ред.) По поводу скорости, тут все будет зависеть лишь от размеров этого двигателя и от того, какая мощность в него будет заложена. Но можно сказать, что при прочих равных условиях – если брать двигательную установку ЖРД и ядерную одинакового размера − последняя, конечно, сможет развить больший импульс, чем ЖРД.
− Орбиту, в том числе работы по доставке космонавтов на МКС, Обама намерен доверить частным космическим компаниям. При этом NASA продолжает заверять Роскосмос, что услуги российского космического агентства по доставке экипажей и грузов на МКС будут нужны как минимум до 2016 года. Не сильно надеются на частников?
− Опасения, что частные компании не смогут создать надежный космический корабль, действительно есть. Как вы знаете, соответствующие машины разрабатывают компании Orbital Sciences и SpaceX. У них еще, по большому счету, нет достаточного опыта в запуске даже обычных полезных нагрузок на орбиты, а им уже поручили разрабатывать пилотируемые корабли. Это как человеку, который только научился играть «Чижика-Пыжика», предлагать сыграть фортепианный концерт Чайковского.
Поэтому то, что NASA не отказывается от страховки своей деятельности с помощью «Союзов», конечно, очень мудро с его стороны. С другой стороны, это решение закладывает мину замедленного действия в российскую космическую программу.
К сожалению, у нас сейчас сложился такой тип мышления среди руководства Роскосмоса – мол, мы самые первые по числу космических запусков, наши космические корабли пользуются спросом – чего еще желать? Да, есть спрос на нашу устаревшую технику. Но проблема заключается в том, что этот спрос рассматривается руководством Роскосмоса как показатель того, что в российской космонавтике все очень хорошо. Мол, мы космические лидеры и идем в ногу со временем, а если так, то чего особенно утруждать себя разработкой техники для полета на Марс, к астероидам или еще куда-нибудь.
Да, американцы сейчас какое-то время не будут летать в космос – ну и что? Зато они концентрируют силы и средства – миллиарды долларов! − и тратят их на разработку новых технологий. Через семь−восемь лет у них уже может быть готова техника для полетов за лунную орбиту. А мы останемся с нашими «Союзами» и «Прогрессами», которые если и будут кому-то нужны, то странам вроде Бразилии и Аргентины, а может быть даже и Буркина-Фасо. Потому что у Индии и Китая, к примеру, к тому времени уже будут собственные пилотируемые корабли.
− Россия тоже разрабатывает свой новый корабль − Перспективную пилотируемую космическую систему − для доставки космонавтов и грузов на околоземную и окололунную орбиту. США идут дальше и ставят своими целями Марс и дальний космос. Как бы вы сравнили современное состояние российской и американской стратегий дальнейшего расширения присутствия в космосе?
− Вы знаете, сравнить их несложно: у американцев эта стратегия есть, а у России ее нет. По поводу нового российского космического корабля: скажите мне, пожалуйста, куда на нем будут летать российские космонавты после 2020 года, когда с орбиты сойдет Международная космическая станция? Я не знаю. Я даже больше скажу: никто не знает.
В современных условиях космический корабль – это всего лишь трап, по которому доставляются люди и грузы на борт крупного пилотируемого комплекса. Либо это околоземный комплекс, как МКС, либо комплекс для полетов в дальний космос, который все равно какое-то время будет летать по околоземной орбите, который будут собирать там, на борт будут доставляться грузы, экипаж и так далее. Но то, что сейчас делает Роскосмос, аналогично созданию трапа под самолет, которого нет. Зачем тогда нужен этот трап, что и куда они на нем будут возить?
Поэтому когда мне говорят, что ППКС – это серьезная инновация, я отвечаю, что никакая это не инновация, а самое натуральное пускание пыли в глаза. Потому что легче начать говорить о том, что мы делаем новый космический корабль, чем начать работы по созданию нового пилотируемого комплекса для полетов в глубокий космос.
− США выделят на новую ракету более 3 миллиардов долларов, а первый этап создания всего российского комплекса ППКС будет стоить 800 миллионов рублей, то есть в 100 раз меньше. Как вы прокомментируете этот факт?
− Простите, но техника для полетов в дальний космос, которую сейчас создают американцы, на несколько порядков более совершенна и технологична, инженерно и конструкторски насыщенна, чем «паровозы» для полетов на высоту в 300−400 километров.
− Мне приходилось встречаться с мнением, что у США и России разные платформы развития космонавтики: в СССР и России, мол, все время развитие отрасли определялось интересами военных, а вот в США якобы взяли верх гражданские интересы, и поэтому там космонавтика сейчас будет развиваться совсем по-другому. Насколько это соответствует действительности?
− Российская, и, в частности, пилотируемая российская космонавтика, действительно выросла из военной космонавтики. Вы, конечно, в курсе, что знаменитая ракета «Семерка» Королева была заложена как баллистическая ракета.
Американская космонавтика тоже ведь в какой-то степени выросла из военной. Ракеты Red Stone, на которых были совершены первые два суборбитальных полета, также баллистические ракеты, модифицированные для полетов с пилотируемым кораблем. Ракета-носитель Atlas, Titan – это тоже все военные ракеты, которые осуществляли полеты по программам Mercury и Gemini. Что касается шаттлов, так тут вообще серьезно рассматривалось их военное применение, они рассматривались как боевое космическое транспортное средство. А вот лунная ракета Saturn 5, безусловно, с самого начала закладывалась как исключительно гражданская.
После списания МКС люди обязательно полетят к Марсу и дальше, в глубокий космос, считает Юрий Караш (фото: ИТАР-ТАСС) |
Современная ситуация такая, что у российской космонавтики отсутствует стратегическая цель развития, вот это главное. А вопрос о том, из какой сферы – военной или гражданской – должна вырасти техника для достижения этой цели, – это уже вопрос второ- или третьестепенный.
Пилотируемая космонавтика, по тем задачам, которые она решает, безусловно, тяготеет к гражданской составляющей. Потому как военные задачи дешевле, быстрее и эффективнее решаются с помощью автоматических или беспилотных аппаратов.
− Мне, как удаленному наблюдателю, все время казалось, что после программ «Аполлон» и «Вояджер» в США и закрытия программы «Буран» в СССР общественный, да и государственный интерес к развитию космоса упал. И вот спустя два десятилетия мы видим новый всплеск этого интереса. С чем, по-вашему, это может быть связано?
− Тут надо Льва Гумилева спросить, обратившись к его теории о пассионариях. Великий американский астрофизик и популяризатор науки Карл Саган сказал: «Освоение космоса должно завораживать. Если оно не завораживает, оно потеряет поддержку со стороны налогоплательщиков». Это не романтика, не лирика – это жесткий, весьма прагматичный факт.
Вы помните, что люди всегда требовали двух вещей – хлеба и зрелищ. Является ли космонавтика таким хлебом? На вложенный рубль она в лучшем случае дает две копейки хлеба, пилотируемая космонавтика. Значит, что остается? Зрелище. Это не значит отправить Машу Малиновскую на орбиту, чтобы она там вокруг шеста покрутилась, а именно показать человеку, как его же собрат ступает на поверхность Марса, везет оттуда какие-то образцы грунта, отвечает на вопрос, есть ли там жизнь, можно ли сделать на Марсе запасную планету для человечества. Вот что увлечет людей, побудит их постоянно оказывать финансовую поддержку космической отрасли.
Освоение космоса должно завораживать. Если оно не завораживает, оно потеряет поддержку со стороны налогоплательщиков
− А что касается практических целей – хлеба, как вы сказали. Появились ли какие-то принципиально новые задачи у космонавтики в последние два десятилетия?
− Принципиально новые – наверное, нет. Если только организация глобальных позиционных систем – GPS. А все остальное осталось прежним – наблюдения из космоса, мониторинг окружающей среды.
− А как же космический туризм и фантастические планы по добыче гелия-3 на Луне?
− Вы знаете, планы по добыче гелия-3 не фантастические, они просто бредовые. Не хочу сейчас вдаваться в ядерную физику, но те задачи, которые защитники гелия-3 хотели решать с его помощью, на Земле можно решать с помощью воды, которая течет из-под крана, получая из нее изотопы водорода дейтерий и тритий.
Что касается космического туризма, вы знаете, что наша страна делала какие-то деньги на этом. Американцы же пока идут упрощенным путем – это суборбитальный туризм за частные деньги.
− Пилотируемая и непилотируемая космонавтика − борьба между этими отраслями шла всегда, пожалуй. Сейчас обостряется в связи с всплеском интереса к космосу, или нет?
− Перетягивание бюджетного одеяла между пилотируемой и непилотируемой космонавтикой было всегда, есть оно и сейчас. Дело в том, что непилотируемая космонавтика обслуживает интересы только «яйцеголовых» («egghead» – на американском сленге – представитель чистой академической науки – прим. ред.) А пилотируемая космонавтика обслуживает все человечество. Потому что конечная стратегическая цель наших полетов в космос – это расширение нашей среды обитания. А для того чтобы расширить среду обитания, для того чтобы подготовить другие планеты к возможной колонизации, нужно, чтобы люди туда летали, а не умные железки.
− То есть вопрос о том, кто победит – пилотируемая или непилотируемая – некорректен?
− В России есть проект создания облетно-орбитальной экспедиции к Марсу. Согласно ему, к Красной планете пойдет пилотируемый космический комплекс в окружении флотилии автоматических аппаратов, которые будут управляться с борта комплекса. В этом проекте гармонично уживаются интересы пилотируемого и беспилотного секторов отечественной космонавтики. Думаю, будущее за такими проектами.
− На наших глазах возникают новые космические державы: человека в космос запустил Китай, в ближайшие годы это планирует сделать Индия. Космические амбиции этих стран порой едва ли не затмевают планы США и России в этой сфере. Причем сформировать околоземную орбитальную группировку, построить космические станции или отправить экспедиции на Луну и Марс они непременно хотят в кратчайшие сроки − быстрее, чем это удавалось сделать и в СССР, и в США. Действительно выйти в космос стало проще и дешевле?
− Конечно, значительно проще, чем это было возможно сделать СССР или США, потому что уже накоплен значительный опыт в пилотируемой космонавтике. Советский Союз и Соединенные Штаты значительной частью этого опыта делились просто так. Что касается их амбиций – безусловно, у Индии и Китая они есть. Однако давайте не будем забывать, что пока эти амбиции распространяются только на околоземную орбиту. И поэтому говорить о Луне и Марсе им пока рановато. Да, Индия и Китай уже успешно гоняли свои аппараты по окололунной орбите, но это пока только умные железки, это еще не люди.
− С большими и мощными странами относительно понятно, но свои космические программы разрабатывают Иран, Турция и Малайзия. А что им, не всегда достаточно богатым и не всегда обеспеченным, нужно в космосе?
− Они прекрасно понимают, что будущее у них может быть только в том случае, если они станут высокотехнологичными державами. А космонавтика, пожалуй, является в настоящее время наиболее комплексным стимулятором различных отраслей науки и техники.
Посмотрите, тут все – и физика, и химия, и биология с медициной (если вести речь о пилотируемой космонавтике), и электроника, и математика... Они запускают космические программы в первую очередь для того, чтобы стимулировать развитие науки и техники. Ну и, конечно, чтобы у них был соответствующий престиж в этом мире. Все прекрасно понимают, что если страна может самостоятельно построить космический корабль, то у нее хватит технологической мощи, чтобы разработать средства самообороны.
Это же понимает и Обама. Кстати, реализация его плана по полетам в дальний космос поспособствует, в том числе, и созданию новых типов оружия. Потому что космические технологии – это технологии двойного использования: как говорят, на ракете можно возить макароны, а можно патроны.
− Мы видим сейчас такой яркий пример международного сотрудничества в космической сфере, как МКС. Как вы считаете, есть ли перспективы у объединения стран для каких-то еще более глобальных целей – скажем, для совместного освоения ближайших космических тел?
− В целом да, но надо подождать – пока, как писал Есенин, «народы, распри позабыв, единою семьей объединятся». Что касается МКС, я процитирую слова одного и советников NASA: он признал, что опыт взаимодействия в рамках проекта МКС был отрицательным – странам пришлось слишком много времени потратить на координацию усилий друг с другом. Кроме того, были проблемы – у России – с выполнением своих обязательств, у США упала «Колумбия»… Как показывает практика, зависимость от ключевых элементов других стран нередко тормозит развитие деятельности тех стран, которые могли бы сами создать эти ключевые элементы.
Пока освоение космоса движется вперед в большей степени национальными амбициями стран, которые хотят создавать новые технологии для себя, зарабатывать престиж на международной арене.