С начала грузино-осетинской войны российская авиация потеряла четыре самолета: дальний разведчик Ту-22МР (два члена экипажа в плену, один убит в воздухе или погиб при попытке покинуть самолет, и один, предположительно, скончался от ран в грузинском госпитале) плюс три штурмовика.
Нанесение ответного удара по пусковой установке – сложная задача, решение которой зависит от многих факторов и просто от удачи
Потери грузинской стороны, согласно доступным источникам, на сегодня составляют один Су-25, сбитый в первые сутки конфликта (предположительно, осетинским ПЗРК или МЗА, кадры продемонстрированы по ТВ), и еще один самолет этого типа, по сообщениям «Радио Осетии», в понедельник пораженный над Цхинвали переносным зенитным комплексом «Игла».
Несмотря на то что в ходе пресс-конференции в понедельник заместитель начальника Генерального штаба Вооруженных сил России генерал-полковник Алексей Ноговицын заявил, что российская авиация полностью контролирует воздушное пространство в районе конфликта, журналисты в Цхинвали сообщают об эпизодических налетах грузинских штурмовиков. Впрочем, журналисты могут и ошибаться – неспециалисту (тем более в стрессовой обстановке) отличить в воздухе грузинский самолет от однотипного российского практически невозможно.
Тем не менее, по словам Ноговицына, российские ВВС продолжают наращивать давление на Грузию: минувшей ночью против объектов военной инфраструктуры этой страны совершено 50 самолето-вылетов.
По неофициальным данным, ударам подвергались объекты ВВС и ПВО страны, прежде всего радиолокационные станции, а также взлетно-посадочные полосы аэродрома Тбилисского авиазавода, где во времена СССР выпускались Су-25 и который сегодня является основным авиаремонтным предприятием Грузии. Также, по некоторым сведениям, были атакованы взлетно-посадочные полосы заброшенных со времен СССР военных аэродромов, которые грузинская авиация может использовать для рассредоточения. Между тем Международный аэропорт Тбилиси, который может быть использован для базирования военной авиации, по свидетельству очевидцев, продолжает функционировать в обычном режиме.
Но, несмотря на превосходство сил у российской стороны, потери боевых самолетов, к сожалению, по ряду причин неизбежны.
Прежде всего из-за объявленного статуса конфликта – ограниченная операция по принуждению к миру – российские ВВС практически лишены возможности наносить полномасштабные планомерные удары по уничтожению всех грузинских военных объектов ПВО и ВВС. Так, удары по Тбилисскому международному аэропорту, несомненно, вызовут крайне негативную реакцию в мире, прежде всего на Западе.
По тем же причинам нежелательно применение стратегической авиации, самолетов – носителей неядерных крылатых ракет. Так что пилоты российских ВВС вынуждены подвергать себя огромному риску, работая по объектам противника свободнопадающими авиабомбами. Фактически речь идет не о полном уничтожении грузинской военной инфраструктуры, а всего лишь о воспрепятствовании ее нормальной работе. Результат – болезненная потеря Ту-22М.
Кстати, среди экспертов нет единого мнения о том, чем был поражен российский разведчик. Очевидно, что это может быть лишь серьезный комплекс ПВО типа «Бук» или С-200. Сведений о наличии у противника С-200 на начало конфликта нет.
Комплекс ПВО дальнего действия предполагает наличие мощной стационарной инфраструктуры, скрытное развертывание которой в условиях небольшой страны проблематично. Как проблематично и быстрое развертывание таких ракет даже при самой активной помощи украинских специалистов (Украина – это единственный реально возможный поставщик таких комплексов режиму Саакашвили). Однако грузинская сторона располагает мобильным ЗРК «Бук», ракетой которого, вероятно, и был поражен наш разведчик.
В условиях превосходства российской авиации грузинские военные приняли тактику, подобную той, которую использовали югославы в борьбе с авиацией НАТО: временное и очаговое включение средств ПВО, организация засад на предполагаемых маршрутах полетов российской авиации.
Противопоставить этой тактике что-либо довольно сложно, охота за единичными пусковыми установками очень непростое дело: авиации НАТО за несколько недель интенсивных авианалетов так и не удалось полностью подавить ПВО Югославии, которая время от времени сбивала самолеты противника.
Единственная возможность в данном случае – моментальное нанесение ответного удара по обнаруженной пусковой установке, но это очень сложная задача, успешное решение которой зависит от многих факторов и просто от удачи.
Еще более рискуют пилоты ударных самолетов и вертолетов. Над полем боя они подвергаются всем возможным видам огневого воздействия, штурмовики обстреливает малокалиберная зенитная артиллерия и пулеметы, по ним ведут огонь расчеты переносных зенитных комплексов.
От огня МЗА ударные самолеты и вертолеты прикрыты броней, кроме того, на них предусмотрены меры конструкционной защиты (прикрытие более важных агрегатов менее важными, сознательное увеличение геометрических размеров и прочности ответственных узлов). Однако защита от зенитных ракет, которые наводятся в самую уязвимую часть летательного аппарата – в двигатель, представляет собой гораздо более сложную задачу. К сожалению, благодаря помощи США грузинская армия располагает значительным количеством (по непроверенным данным, около 100) ПЗРК Stinger, ракеты которых оснащены достаточно современными головками самонаведения.
Против них малоэффективны отстреливаемые тепловые ловушки самолетов и вертолетов (ложные цели), равно как и станции активных оптоэлектронных помех «Луна», размещенные на вертолетах. Увы, возможные потери придется принять как данность – абсолютно эффективных средств защиты от ПЗРК сегодня нет ни в российских ВВС, ни в каких других.
Министерство обороны по понятным причинам не дает точной информации ни о количестве вылетов на поддержку сухопутных войск, ни о характере целей, по официальным сообщениям и свидетельствам очевидцев, летают наши авиаторы весьма активно. Но недостаточно активно для полной изоляции района боевых действий с воздуха – в силу характера вооруженного конфликта. Для решения этой задачи необходимы мощные авиаудары на всю глубину территории противника, гораздо большими силами, возможно, с применением самолетов дальней авиации. Но это означало бы дальнейшую эскалацию конфликта с переходом в полномасштабную войну между двумя странами.