На прошлой неделе провалилась часть Мясницой. Провал грунта, случившийся ранее на Ленинском проспекте, объясняется «повреждением водопровода».
Москва напоминает картонную коробку, на которую дети, в строительном азарте, ставят и ставят новые кубики
Так же в точности объяснялся и предыдущий, апрельский, провал на Трубной. Вот только старожилы почему-то не помнят, чтобы водопровод столь часто повреждался лет тридцать-сорок тому назад. Ну не возникало тогда каждые полтора месяца глубоких воронок на асфальте, воронок, склонных зловеще расползаться кругами.
Где бы он мог случиться, этот провал? Уж не рядом ли с моим отчим восьмиэтажным домом? Двор наш, помнится, был большой, зеленый и тихий, весьма подходящее место для всяческих «казаков-разбойников». Моя племянница еще успела в нем побегать, и остается только порадоваться, что она уже миновала возраст подобных игр. На месте футбольной площадки и диких зарослей, именуемых в соответствии с местной легендой Садиком Повешенного, втиснулся массивный небоскреб. Не было ему там места, небоскребу. Одним из ребер он почти упирается в глухую стену дома, выходящего на улицу Губкина. Но дело отнюдь не в моей ностальгии по веселым тополям в Садике Повешенного, среди которых так приятно было прогуливать собак. Фундамент родительского дома года через два после возведения небоскреба по какой-то непонятной причине просел. Дом опустился сантиметров на тридцать.
Родители же мои, надо сказать, были палеонтологами, поэтому я с детства знала о том, сколь хрупок не фундамент нашего дома, но фундамент города Москвы. Москва стоит на чреватых пустотами карстах, на теченьях подземных вод… Удивительное дело, что ни у одного из нынешних отцов города палеонтологов, геологов или географов не нашлось ни в родстве, ни в свойстве! Только им, властям столичным, кажется и неизвестно, что Москва — город, для высотного строительства решительно непригодный. По сути даже московский метрострой был изрядной авантюрой, о чем свидетельствуют трещины в драгоценных мраморных полах Александровского музея. Но все же и метрополитен, и небольшое число сталинских высоток Москва переварила, сдюжила.
Смотрю по карте — нет, провалилось чуть подальше от центра. Но, можно не сомневаться, там таких небоскребов тоже хватает. Еще бы, Ленинский проспект! В конце февраля обвал был на Кутузовском, 120 метров общей площади. Москва напоминает картонную коробку, на которую дети, в строительном азарте, ставят и ставят новые кубики. Считал ли хоть кто-нибудь, как может аукнуться чудовищный церетелиевский колосс, именуемый в народе «Петя на лодочке»? Не начали ли уже проседать дома на набережных? Кто-нибудь это измерял?
От бронзового чудовища мысль, вместе с рекой, поворачивает по привычному руслу: ужо тебе, мэр Лужков! Но если вникнуть, особенной вины нынешнего мэра в этом нет. Его преемник может оказаться каких угодно политических убеждений: правых, левых, центристских, красных, белых… Но мы не должны сомневаться в одном: он продолжит застроечный беспредел. Высотки на свалках и высотки на детских площадках, высотки в оврагах и высотки на месте исторических домиков — все это будет возводиться до тех пор, покуда Москва не перестанет быть тем, чем является сейчас — маленькой страной-паразитом.
На днях один мой родственник изрядно досадовал: ему нужно слетать в Ростов-на-Дону и в Астрахань. Однако объединить поездки не удается: между Ростовом-на-Дону и Астраханью нет самолетного сообщения. Даже железнодорожное сообщение существует в весьма относительном и весьма неудобном виде. Год назад он сталкивался опять же с тем, что самый удобный способ попасть из Омска в Кемерово — через Москву. Вся российская жизнь заточена под Москву: если это не бред, что тогда можно назвать бредом? Через Москву идут многие железнодорожные грузы, опять же безо всякой на то необходимости.
Столица США — отнюдь не Нью-Йорк. Австралией управляют не из Сиднея, а из Канберры. А вот все наши властные институты… Продолжать нужды нет.
Централизация — не просто тормоз нашей экономики, это национальная опасность. В конце концов, Москва — этот магнит всех амбиций, источник всех заработков, узел всей экономики — слишком уж соблазнительная мишень для бомбового удара.
Москве уже давно не по плечу взваленный на нее груз. Она как может удерживает его — потихоньку проваливаясь сквозь землю.