Что ожидает мир на последующих этапах американской «борьбы за свободу», нетрудно представить. «Если не видеть того, что текущие экономические реформы создали перспективу только для небольшого числа замкнутых элит и оставили за порогом большую часть человечества, дальнейшие призывы к экономической открытости лишаются всякого смысла. В настоящее время процесс капиталистической глобализации усиливает позиции только этих элит...», – справедливо отмечает перуанский экономист Эрнандо де Сото в своём бестселлере «Загадки капитализма».
Чтобы сохранить свои привилегированные позиции, господствующие в мире элиты направляют свой удар на то, что им противостоит. А это не столько экономика, сколько культура. Но культура любого общества представляет собой открытую систему, которая испытывает воздействие других социальных систем и других культур. Оно может иметь как стихийный, так и целенаправленный характер, быть и позитивным, и негативным. И такое целенаправленное воздействие с целью разрушения другой культуры, навязывание другому обществу чуждых ему ценностей, поведенческих установок несут в себе угрозу социуму.
Угрозу российской культуре представляет не только негативное воздействие извне, но и внутренняя эрозия культурных и нравственных ценностей, являющаяся следствием неэффективной политики государства и пассивности гражданского общества.
Кризис идентификации
Русская культура остается главной надеждой на то, что Россия сумеет обрести статус великой державы и займет достойное место в мире
Национально-культурная идентичность задает параметры развития страны. Учитывая их, страна оптимизирует свое развитие, в том числе и подчиняя им идеи модернизации (реформы). Но если они не вписываются в национально-культурную идентичность, то модернизацию ждет провал. Разумеется, такого рода несоответствие может быть не только результатом просчетов власть предержащих, но и внешнего воздействия. Пример России конца ХХ – начала ХХI века иллюстрирует своеобразное единство того и другого.
Философы и социологи отмечают три идентификационных кризиса в истории России, опыт преодоления которых имеет исключительную важность для обеспечения безопасности государства: петровские реформы начала XVIII века, социалистическую революцию начала XX века и либерально-демократическую революцию 90-х годов XX века. И, несмотря на радикальные изменения в общественном устройстве, на этих исторических рубежах Россия осталась Россией, уникальным по своему разнообразию и самобытности полиэтническим и много конфессиональным сплавом – только благодаря интегрирующей роли русской культуры.
В нынешних сложнейших условиях не преодоленного кризиса русская культура остается главной надеждой на то, что Россия сумеет обрести статус великой державы и займет достойное место в мире, в системе глобализирующихся международных отношений.
Всплеск социального эпигонства времен 90-х годов XX столетия – есть, по сути, сильный рецидив российских умонастроений и предпочтений, отмеченных впервые рядом русских мыслителей еще во второй половине XIX века. И. Е. Аксаков, говоря о послепетровской России, обратил внимание, что «русское общество, сбитое с толку, с отшибленной исторической памятью… заторопилось жить чужим умом, даже не будучи в состоянии его себе усвоить».
Сейчас часто говорят: свобода является высшей ценностью человека. Но свободу нельзя свести к участию в выборах, своеобразию индивидуального поведения, плюрализму мнений. Современный гражданин славянской страны не может чувствовать себя подлинно свободным, если его фактически принуждают питаться заокеанской духовной пищей, ориентироваться на чужие и чуждые стандарты поведения, сводить родную речь к набору англицизмов. А государство, которое допускает такое, не является в полной мере независимым. Истинная свобода и независимость всегда опираются не на «мультикультурализм», а на собственную духовную основу.
Расслоение совести
Исайя Берлин отмечал: «Подход, который я называю «русский» – всегда и прежде всего моральный: жизнь и искусство для него – одно» |
Особую актуальность приобретает сегодня взаимосвязь культуры и средств массовой информации. Не лучшим образом выглядит отношение отечественных СМИ к русскому языку. «Враги России отчетливо понимают, – считает М. Лемешев, академик РАЕН, – что изначальным условием разрушения государства и устранения народа, его создавшего, является уничтожение языковой культуры».
Исайя Берлин отмечал: «Подход, который я называю «русский» – всегда и прежде всего моральный: жизнь и искусство для него – одно». Оценивая «русский подход», он подчеркивает, что последний оказал «серьезное воздействие на западные теории об отношениях между искусством и жизнью, оставив заметный вклад русской интеллигенции в историю мысли».
Сегодня исследователи пишут, что современная интеллигенция не всегда бывает на должной высоте. В частности, в ельцинское время интеллигенция окончательно превратилась в лакеев, отталкивающих друг друга при раздаче спонсорских денег. Конечно, вряд ли справедливо так говорить обо всей российской интеллигенции, но о значительной ее части – вполне.
Бывшая советская интеллигенция раскололась на три новых слоя: кто-то, их меньшинство, вошел в состав нового правящего класса, кто-то – в бизнес-слой. Большинство растворилось в многомиллионной армии «новых бедных». Сегодня «властная составляющая» бывшей советской интеллигенции развращена вхождением во власть, даже если она не купается в роскоши, не проживает в дворцовых квартирах.
Если говорить о гражданских чувствах, об идеологии, то незаметно, чтобы эта часть интеллигенции испытывала «муки совести» перед теми же бюджетниками: учителями, врачами, учеными, влачащими жалкое существование. Похоже, проблемы «служения», которые мучили интеллигенцию на предыдущих этапах российской истории, нынешних – не трогают. Еще один фактор, который исключил интеллигенцию из числа активных социальных сил постсоветского общества, – ее идейное бессилие.
Очевидно, сыграть достойно свою историческую роль, защитить свою национальную культуру, может только интеллигенция, обладающая упомянутыми, как отсутствующие, качествами.
Защита российской культуры предполагает систему мер. Должны быть предусмотрены меры финансовой поддержки организаций и учреждений культуры, необходимый государственный культурный патернализм, защита от западной и иной иностранной культурной экспансии, всесторонняя поддержка народного творчества и самодеятельности.
Необходимо усилить государственный и общественный контроль прежде всего за деятельностью телевидения, газет и журналов, пропагандирующих насилие, порнографию, ксенофобию. У нас стали бояться слова «цензура» , но, по сути, она необходима.
Писатель Юрий Бондарев заметил: «Слишком невыносимо испортился вкус читателей, и, в первую очередь, язык «новой русской» словесности. Лавина книг, далеких от серьезной литературы, обморочно обрушилась на читателя. Можно ли было это остановить? Можно. Надо было ввести умную цензуру. Не надо ее бояться».
Разумеется, система мер по защите отечественной культуры должна учитывать и геокультурную ситуацию. Затяжной кризис цивилизационной идентичности, вызванный распадом СССР, не мог не сказаться на характере и способах решения возникших проблем. Актуальность проблем цивилизационной идентичности определяется необходимостью самоопределения по отношению к объективно доминирующей сегодня в мире западноевропейской (атлантической) цивилизации, процессами формирования глобальной цивилизации, идущими под давлением США и стран НАТО, вызовами антиглобализма.