На этой неделе Москву посетил заместитель командующего Ливийской национальной армией (ЛНА) Саддам Хафтар. Согласно заявлению главного командования ЛНА, которое цитирует ТАСС, визит состоялся «по приглашению российского правительства». Хафтара-младшего принял заместитель министра обороны России Василий Осьмаков.
Саддам Хафтар – сын командующего ЛНА Халифы Хафтара. Он был назначен заместителем главнокомандующего в августе 2025 года, а ранее занимал пост начальника штаба сухопутных войск.
Визит Хафтара-младшего – лишь один из эпизодов в выстраивании отношений Москвы с Ливией. В последнее время эти отношения развиваются по двум направлениям. С одной стороны, Россия углубляет военно-техническое сотрудничество с восточными властями в лице Ливийской национальной армии. С другой – поддерживает дипломатический и экономический диалог с западным Правительством национального единства (ПНЕ) в Триполи. Москва заявляет о намерении способствовать восстановлению национального единства страны, расширяя контакты со всеми ключевыми игроками.
Что касается ЛНА, то здесь настрой на партнерство с Москвой более чем серьезный. О том, что в армии намерены укрепить сотрудничество с Россией для повышения боеготовности своих подразделений и противостояния возможным угрозам, заявил накануне генсек командования ЛНА Хейри ат-Тамими. По его словам, по поручению командующего Халифы Хафтара были реализованы масштабные программы подготовки ливийских солдат. В обучении участвовали специалисты из восьми стран, включая Россию, Белоруссию, Турцию и Египет. Ат-Тамими подчеркнул, что эти мероприятия позволили значительно повысить обороноспособность государства.
При этом объединение разрозненных вооруженных сил самой Ливии остается непростой задачей. Говоря о ее перспективах, представитель командования отметил наметившийся прогресс. Он объяснил трудности отсутствием консенсуса между политиками, но выразил надежду на скорое формирование единых армейских структур.
Контакты с высшим командованием ЛНА носят регулярный характер. Семья Хафтара и руководство армии постоянно посещают Россию для координации различных вопросов. В сентябре прошлого года начальник генштаба ЛНА Халед Хафтар (еще один сын Халифы Хафтара) провел переговоры с министром обороны России Андреем Белоусовым. Обсуждались программы обучения ливийских военных кадров, повышение боеготовности ЛНА и поставки военной техники.
Еще более показательный эпизод произошел в мае прошлого года. Тогда сам главнокомандующий ЛНА фельдмаршал Халифа Хафтар присутствовал на параде Победы в Москве, а затем провел личную встречу в Кремле с президентом России Владимиром Путиным и секретарем Совбеза Сергеем Шойгу. По итогам этих контактов было подписано соглашение о расширении стратегического военного взаимодействия. До этого Путин встречался с Хафтаром в 2023 году.
Параллельно с военной линией Москва развивает и официальные отношения с международно признанным Правительством национального единства. В апреле глава МИД России Сергей Лавров принял в Москве делегацию ПНЕ во главе с исполняющим обязанности министра иностранных дел Тахером аль-Бауром и министром транспорта Мухаммедом аль-Шахуби.
По итогам встречи стороны объявили о возобновлении работы Совместной российско-ливийской межправительственной комиссии по торгово-экономическому и научно-техническому сотрудничеству – после 15-летнего замораживания.
Это открывает путь для возвращения российских энергетических и строительных компаний на ливийский рынок.
Дипломатическая активность не ограничивается столицами. Так, в апреле посол России в Ливии Айдар Аганин провел встречу с Халифой Хафтаром в Бенгази. На ней обсуждалась совместная координация по борьбе с терроризмом и транснациональной организованной преступностью.
Как отмечают эксперты, прагматичный интерес ливийских сторон в диалоге с Москвой не входит в противоречие с их внутренним военным противостоянием. И ЛНА, и ПНЕ заинтересованы в поддержании контактов с Россией, однако глубина этих отношений, как видно из приведенных фактов, принципиально разная.
Ливия как партнер России
«Для семьи Хафтара и востока Ливии Россия остается ключевым военным партнером, в то время как запад страны, включая Триполи, ориентирован преимущественно на Турцию и Италию. При этом ЛНА диверсифицирует внешние связи, пытаясь развивать военные отношения не только с Москвой, но и с той же Турцией, а также закупая на саудовские деньги широкий спектр вооружений у Пакистана», – отметил Кирилл Семенов, эксперт Российского совета по международным делам.
По словам востоковеда, для России центральным интересом в Ливии выступает обеспечение региональной стабильности. «Москва исходит из того, что именно Ливия должна стать началом «дуги стабильности», которая протянется в страны Сахеля. Все трагические события в Мали – первый захват ее севера альянсом туарегов и террористических группировок – стали прямым следствием крушения ливийской государственности после падения Каддафи.
В этой логике Ливийская национальная армия рассматривается как главная преграда для распространения террористических организаций,
чья активность в стране благодаря усилиям Хафтара уже фактически сведена на нет, что дает возможность проецировать стабильность на весь регион», – пояснил спикер.
Дипломатический трек России формально уравновешен: посольство функционирует в Триполи, генконсульство возобновляет работу в Бенгази, а посол поддерживает контакты и с Западом, и с Востоком. «Однако на практике приоритетным партнером для Москвы остается Халифа Хафтар, поскольку с военными группировками на западе Ливии плотно работают другие внешние игроки», – подчеркивает Семенов.
Вопрос о военном присутствии России и украинский фактор
Что касается возможного военного присутствия России, то вопрос о перебазировании из Сирии в Ливию оценивается экспертами скептически. «Главным сдерживающим фактором является уже зафиксированное присутствие украинских сил и диверсионных групп именно на ливийской территории. В этом контексте порты востока Ливии, такие как Тобрук или Бенгази, проигрывают Тартусу с точки зрения безопасности, поскольку в Сирии подобная угроза со стороны Украины на данный момент отсутствует», – отметил Семенов.
По его словам, Ливия стала для Украины еще одним театром прокси-войны против России. «Мозаичная структура власти на западе страны, где нет единой доминирующей группировки, создает Киеву благоприятные условия для поиска партнеров.
При этом нельзя исключать попыток украинских сил взаимодействовать и с полуподконтрольными группировками на востоке,
особенно действующими в Сахаре. На такую активность, по всей видимости, сквозь пальцы смотрят и в ряде западных столиц, в частности в Париже, где могут ее поддерживать», – рассуждает востоковед.
«Истинное значение этого визита раскрывается только в увязке с более широкой архитектурой российских интересов на континенте. Ливия – это не просто отдельная точка на карте, это североафриканский плацдарм, от которого напрямую зависит ситуация во всем Сахельском поясе – Мали, Буркина-Фасо, Чаде и других странах, где активно работает российский Африканский корпус. Выстраивая внешнюю политику в Центральной Африке, Россия не может игнорировать Северную Африку. Именно через Ливию открывается перспектива проецирования стабильности и влияния вглубь континента», – добавляет Вячеслав Матузов, президент Общества дружбы и делового сотрудничества с арабскими странами.
Турецкий фактор и стратегия России
Центральный вопрос здесь – как российские интересы будут сочетаться с турецкими. «Пока Анкара ведет линию, во многом удовлетворяющую западные державы – Францию и Италию, у которых в Ливии есть военные базы, исторически сложившиеся экономические интересы и контроль над трубопроводами. Западные позиции там прочны, найти с ними общий язык вряд ли возможно. В этих условиях единственно верной ставкой становится поддержка национальных сил, таких как Ливийская национальная армия во главе с Хафтаром», – считает Матузов.
Приверженность Хафтара национальной идее и интересам своей страны, по его словам, «соответствует российским внешнеполитическим принципам, но на новой основе: не безвозмездной помощи, как в советскую эпоху, а прагматичного партнерства, где укрепление национальных интересов этих стран осуществляется с опорой на их собственные ресурсы». «Ливия с ее огромными энергетическими запасами и стратегическим расположением в нескольких сотнях километров от Европы объективно является для нас приоритетом, требующим отхода от однобокой фокусировки исключительно на Ближнем Востоке», – подчеркивает специалист.
Если же говорить о конкретных сферах взаимодействия, то ставка на возвращение российских компаний в экономику Ливии в качестве главной задачи была бы иллюзией.
«Откровенно говоря, наши компании сегодня не способны на равных конкурировать с западными монстрами – ExxonMobil, BP, Eni и другими. Пример «Новатэка», который на ливанском шельфе лишь прикрывает деятельность Total, показывает реальный расклад сил. Приоритетной областью остается военно-техническое сотрудничество», – рассуждает Матузов.
Практически все нынешние руководители Ливийской национальной армии окончили советские военные училища и до сих пор говорят по-русски, «а техника у них – советского и российского производства». «Заменить ее на западные образцы – это крайне дорогостоящая, а в условиях меняющегося мира – бессмысленная затея. А вот качественно модернизировать имеющееся вооружение – задача для российского ВПК и Минобороны. Это не только укрепит ливийскую армию, но и откроет перспективы для дальнейшего сотрудничества с Алжиром, Чадом, Мали и другими странами. Именно Ливия и Алжир могут стать тем базисом, который поможет нам ответить на вызовы, бросаемые сегодня Западом, в том числе через искусственную активизацию террористических группировок», – полагает бывший дипломат.
На пути к этой цели, однако, стоит турецкий фактор. Анкара продолжает усиливать активность не только в Ливии, но и по всей Африке, по ряду параметров уже обгоняя нас – например, по прямому авиасообщению с континентом. «Искать с Турцией modus vivendi необходимо, но делать это должно государство, формируя целенаправленную внешнюю политику, а не оставляя решение задач национального масштаба на откуп частным компаниям. В условиях формирования нового мирового порядка визит Хафтара – это шаг к выстраиванию такой долгосрочной стратегии», – считает Матузов.
Перспективы внутриливийского урегулирования
Что касается перспектив внутриливийского урегулирования, то проект «объединения династий» Хафтара и премьер-министра Ливии Абдулы Хамида Дбейбы под патронажем США и Турции представляется труднореализуемым. «Его главное препятствие – не столько позиция самого Хафтара, призывающего к пересмотру политического процесса, сколько прогрессирующая слабость Дбейбы. Готовность последнего идти на сделку продиктована именно ослаблением его личных позиций и попыткой найти новую точку опоры. Однако слабость Дбейбы не означает слабость всех западноливийских группировок. В случае конфликта с Хафтаром они способны консолидироваться и создать весьма боеспособные альянсы, что консервирует текущий статус-кво», – полагает Семенов.
Сам восток Ливии переживает процесс жесткой консолидации власти вокруг узкого семейного круга Хафтара. «Назначение сыновей на посты заместителя командующего и начальника Генштаба говорит не просто о клановости, а о выстраивании закрытой авторитарной вертикали, замкнутой на ближайших родственниках, а не на более широком семейном клане.
Для запада Ливии, где исторически сильны собственные клановые структуры, именно это становится главным контраргументом против любых форм объединения под началом Хафтара.
Там все чаще проводят прямые параллели с режимом Каддафи, приходя к выводу, что страна рискует вернуться к тому, с чего начинала», – поясняет востоковед.
Что касается прошедших в апреле под Сиртом масштабных учений Flintlock-2026 с участием США, Италии и сил обеих сторон конфликта, то они действительно свидетельствуют о тактическом сближении в сфере безопасности. «Однако это не более чем демонстрация готовности совместно бороться с терроризмом, продиктованная выгодой от сохранения текущего положения дел. Каждая из сторон контролирует свой сегмент территории и получает свою долю доходов от ресурсов, и ни Хафтар, не имеющий сил для захвата всей Ливии, ни разрозненные группировки запада, не желающие терять автономию, не готовы к созданию единой армии и единого правительства. Статус-кво, позволяющий всем сохранять власть и доходы, пока устраивает ключевых игроков больше, чем реальное объединение», – полагает собеседник.