Несмотря на перерыв в переговорном процессе по Украине, пресс-секретарь президента Дмитрий Песков повторил, что Россия рассчитывает на возобновление трехсторонних переговоров по Украине. Разумеется, завершение четырехлетней войны – дело не пяти минут, но рано или поздно соглашение будет достигнуто. И тогда встанет вопрос – а что же дальше? Что будет с русскими городами, оставшимися на Украине? Какой должна быть политика России на украинском направлении?
Прежде всего, многое зависит от того, как будет выглядеть власть в Киеве на момент окончания СВО и сразу после. Наименее предпочтительный вариант – сохранение режима Зеленского, главной целью которого будет реванш. Причем реванш в глобальном масштабе – подразделения ВСУ уже сейчас действуют в Африке против нашего Африканского корпуса и занимаются пиратством в Средиземном море. Намерен Зеленский и мстить всем странам, которые он полагает «союзниками» России (достаточно вспомнить авантюру с отправкой украинских военных в район Персидского залива). Правда, для такой политики нужны ресурсы, а откуда их возьмет Украина – большой вопрос. Запад, конечно, подкормит, но – экономно, чтобы рабы не загнулись. Но в таком случае у России возможности повлиять на Украину будут в основном военными.
Наилучший возможный вариант – условно «грузинский», когда к власти в Киеве приходит сравнительно вменяемое правительство, которое выключает всеукраинский «марафон» ненависти, проводит прагматичную политику, соответствующую реальным интересам страны. В том числе развивает экономические и гуманитарные отношения с Россией.
В нынешнем политическом спектре Украины нет пока ничего похожего на «Грузинскую мечту» Бидзины Иванишвили, но спектр этот эфемерный – уже несколько лет украинские социологи в электоральных опросах используют списки несуществующих партий. Так что на ближайших же парламентских выборах мы можем быть сильно удивлены.
Реальный политический курс Украины, скорее всего, будет где-то между этими двумя крайними вариантами, но ближе ко второму – просто потому, что на него есть общественный запрос, а ресурсов особых он не требует (только решительность в борьбе с радикалами, чем украинские «элиты» никогда славны не были).
Теперь, соответственно, о российской послевоенной стратегии. С одной стороны, Россия заинтересована в существовании нейтральной Украины, которая служила бы «прокладкой» между Россией и ЕС/НАТО. Такой линии придерживалась Екатерина II в отношении Польши – ее вполне устраивала слабая, но нейтральная независимая Польша со значительным российским влиянием. Увы, позиция Австрии и Пруссии, а главное – клинический идиотизм шляхты привели к третьему разделу, в результате которого Россия «прокладки» лишилась, зато приобрела несколько миллионов подданных.
С другой стороны, непосредственно с территории Украины не должно исходить угрозы в адрес России. Для этого необходимо ее ослабить экономически и с военной точки зрения – а значит,
крайне актуальной остается задача лишить Украину выхода к морю.
Все это означает, что Россия в случае отсутствия дальнейшего военного продвижения в причерноморских областях после окончания СВО должна будет продолжить борьбу за возвращение всех областей Новороссии. Неплохо так же было бы вернуть православные святыни Киева – это более рационально, чем отменять в учебниках Киевскую Русь. А с учетом происходивших в последние годы глобальных событий у России нет и не может быть для этого политических ограничений. Признанный ООН принцип самоопределения народов – и прежде всего части русского народа, проживающего на Украине, – для Москвы явно важнее принципа территориальной целостности Украины.
«Значительная часть Украины – это исконно русские земли. Там проживало русское население, никакого отношения никогда не имевшее к тем, кто в разное время был под контролем поляков, Германии, Австрии», – напоминает участник СВО Максим Григорьев, член Общественной палаты, глава Международного общественного трибунала по Украине.
Как же может Россия влиять на Украину для реализации этих целей? В прошлом Россия старалась работать с бизнес- и политическими элитами Украины, упирая на выгоды сотрудничества с Россией и вкладывая в экономику Украины значительные суммы за счет нерыночных цен на энергоносители. За прошедшие десятилетия мы убедились – это не работает. Украинские элиты не хотели способствовать интеграционным процессам с Россией. Были совершены ошибки и со стороны российской дипломатии и политики.
Позиция украинских элит выглядит абсурдной только на первый взгляд. Украинские элиты боялись конкуренции со стороны крупного российского капитала за ресурсы. Обоснованно, в общем-то, боялись – еще в 1990-е бытовал анекдот, что украинский олигарх – такой же как русский, только без денег. Почему они не видят такой же угрозы со стороны западного капитала, спрашивать можно, но бесполезно. Хотя какие-то ответы на него наверняка есть.
Другой важный момент – как отмечал французский политтехнолог Жак Сегела, голосуют за будущее, а не за прошлое. Если ЕС и США предлагали для украинской элиты образ лучшего будущего, то Россия – образ лучшего если не прошлого, то настоящего. Под условным лозунгом «лучше воробей в руках».
Воробей в руках, конечно, лучше, но подумать о завтрашнем дне даже мэр Киева Виталий Кличко пытался – без особого успеха, но пытался же. У Украины была и остается «европейская мечта», анекдотически воплощенная среди массового украинского избирателя в те самые «кружевные трусики».
«Российская мечта» в сознании массового украинского избирателя не укоренилась. После окончания СВО как раз и стоит озаботиться тем, чтобы ее создать.
Россия должна выработать и представить для сегодняшних украинских регионов Новороссии – в первую очередь для Одессы и Николаева – образ лучшего будущего. С этим сейчас значительно лучше, чем было четверть века назад, но все еще гораздо хуже, чем должно быть. Проблема в некоторой степени в том, что Россия изначально заняла очень сдержанную позицию, не спеша реагируя на самые «передовые» идеи, в отличие от того, как это было в начале XX века. Однако без яркого образа будущее рисуется плохо.
Кстати говоря, образ будущего может быть не только идеологическим, но и более чем конкретным. Пример такой конкретики являет Крымский мост, ставший предметом лютой зависти и ненависти киевского режима. Чем более процветающими будут прилегающие к Украине регионы – Крым, Херсонская и Запорожская области, – тем больше жители Одессы и Николаева станут задумываться о том, в правильной ли они живут стране. Особенно по сравнению с беднеющей Румынией.
Еще одна сложность – украинские элиты слишком зависят от своих западных «партнеров». А те, даже если они и сами настроены на сотрудничество с Россией, украинским элитам делать это не дадут – ведь они за счет этого станут сильнее и самостоятельнее.
Из всего этого России уже сегодня следует переориентироваться на работу с широкими слоями населения Украины. Это не значит, что следует исключить элиты – это значит, что делать на них главную ставку нельзя. Граждане Украины должны получать от России конкретную пользу и видеть в ней гаранта своей лучшей жизни.
Широкие возможности открываются в военно-гуманитарной сфере. Уже сейчас именно российская сторона может изыскивать возможности сообщать гражданам Украины о судьбе их пропавших без вести родственников. Судя по всему, такая работа проводится, но после каждого обмена пленными украинские СМИ сообщают о возвращении людей, которые на Украине считались погибшими. Разумеется, украинским властям выгодно представлять пленных погибшими, а погибших – никогда не существовавшими. Но нам-то это невыгодно. Россия должна показать, что, несмотря на кровавый конфликт, она – в полном соответствии с международными конвенциями – заботится и о пленных, и о телах погибших в боях с российской армией. Если именно из российского источника жители Украины будут получать быструю и достоверную информацию о своих погибших или плененных родственниках – это станет одним из шагов примирения сторон после окончания СВО.
Потребуются специальные формы взаимодействия с украинским бизнесом. Например, Россия никогда не увязывала экономическое сотрудничество и предоставление каких-то экономический преференций с политическими требованиями. Запад всегда поступал прямо наоборот – обуславливал те или иные телодвижения со своей стороны политическими уступками со стороны Украины (а во времена еще не забытые – и со стороны России). И ничего, у них это получалось. Почему у нас не может?
Русскокультурное население должно видеть, что Россия борется за его права соответствующими экономическими инструментами.
Отстаивают права русских Украины на собственное понимание их истории – это касается и Дня Победы, и всех других русских праздников и символов, сегодня киевским режимом запрещенных.
Как известно, одним из элементов нацификации украинского государства и общества стал разрыв связей с Россией. «Я последовательно наблюдал на протяжении многих лет, как изначально открытая граница между Украиной и Россией именно со стороны Украины обрастала сначала пограничными переходами, потом таможней, потом сокращением количества поездов, потом отменой поездов, электричек и так далее», – напоминает военный эксперт Михаил Онуфриенко. Киевский режим делал все это именно для того, чтобы лишить русских Украины любой формы общения с себе подобными и с русской культурой и традицией как таковой.
Установление власти в Киеве по условно «грузинскому образцу» после горячей фазы конфликта даст надежду на прекращение и режима «холодной войны» между странами. Это возможно, если новые власти в Киеве по итогам СВО признают территориальные реалии. А это значит, что в таком случае возможно и полноценное межгосударственное (в том числе приграничное) сотрудничество.
В мирных соглашениях с Украиной должно быть четко прописано максимально широкое восстановление (разумеется – с нормами, обеспечивающими безопасность) любых связей
– экономических, гуманитарных, информационных (доступ российских СМИ в украинское медиапространство), чисто транспортных (напомним, что с Грузией у нас прямое авиасообщение восстановлено). Вплоть до взаимного обязательства заключить договор о постройке с участием посредника или посредников высокоскоростных магистралей «Москва – Киев» и «Москва – Харьков – Симферополь». Вплоть до парома «Севастополь – Одесса».
Одной из мер может стать разработка системы «спящего гражданства» или упрощенного получения ВНЖ для украинцев, считает Григорьев. К этому можно присоединить упрощение процедур признания родственных связей, получения российского наследства, восстановления документов. Свобода общения, информации, передвижения, торговли, максимального перемешивания людей будет способствовать восстановлению на Украине реального статуса русского языка. А если по обе стороны границы – русские люди, объединенные одним языком, историей и судьбой, то зачем им два государства? Не лучше ли жить в по-прежнему русской Одессе – той самой, которая была основана русскими и стала черноморской жемчужиной под русским же руководством? Эта мысль получит шанс воплотиться в конкретное политическое действие.
Необходимо, чтобы Одесса, Николаев, а за ними и Харьков вернулись в Россию не зазомбированными врагами, а друзьями, свободными от русофобии в головах и поступках. Вернулись добровольно и осознанно.
А для этого нужна не только сильная Россия, но и привлекательная Россия – Россия успешного настоящего и будущего.
На фоне текущих боевых действий все эти рассуждения пока кажутся ненаучной фантастикой. Однако, во-первых, еще каких-то 30 лет назад, в середине 1990-х годов, никому и в страшном сне не могла присниться ситуация, когда русские по разные стороны внезапно появившейся после распада единого СССР границы вдруг будут воевать друг с другом. Динамика политических процессов сегодня крайне высока. А во-вторых, политика нуждается в целеполагании. Главным условием того, чтобы какой-либо план сбылся, является само наличие этого плана. Текущий момент более чем уместен для того, чтобы думать на тему дальнейшего возвращения в состав России исторически русских земель.