После выселения из Белого дома «господа президенты» (эту форму обращения используют и для отставников), как правило, уходят из политики, если не считать участия в предвыборных мероприятиях своих партий в качестве «свадебных генералов».
Дональд Трамп – исключение в силу того, что он не только бывший президент, но и, вполне возможно, будущий. Сейчас он вновь обходит Джо Байдена по популярности (впрочем, ненамного – на один-два процентных пункта) после заметного проседания в августе-сентябре.
Однако американцы в массе своей предпочли бы, чтобы таким исключением стал ушедший на классическую «мемуарную» пенсию Барак Обама. У Трампа есть свой ядерный электорат и толпы преданных фанатов, но большинству в стране он устойчиво не нравится и никогда не нравился. Даже многие республиканцы голосовали за него «через силу».
Обама, наоборот – любимец нации, авторитет, «тяжеловес», по эпохе которого уже принято ностальгировать, хотя она относительно недавно закончилась.
Понять эти чувства американского народа из России проще, чем кажется. Здесь первый чернокожий президент в истории США оставил недобрую славу несмотря на то, что начал свое президентство с попытки «перезагрузки» отношений с Москвой. «Санкции», «бойкот», «изоляция», «прокси-войны», «глобальное противостояние» – этот глоссарий Обамы лучше запомнился на фоне событий на Украине, в Крыму, Донбассе, Сирии, Ливии etc. Именно тогда наши страны перешли от прохладного партнерства к открытой вражде.
Но теперь, из 2022 года, кажется, будто Обама был вершиной адекватности, насколько адекватность вообще может быть свойственна американскому политику.
Как минимум при нем уже воюющую с Донбассом Украину не заваливали оружием, а в американских газетах гораздо чаще обсуждали перспективы «разрядки» в отношениях с Россией, чем, как сейчас, перспективы ядерной войны с ней же.
Для американцев он и вовсе президент если не «золотого века», как Рональд Рейган, то более-менее стабильного, благополучного и комфортного периода, предварявшего бунт «новой этики». Некоторые республиканцы и «синие воротнички» (рабочий класс, прежде голосовавший за демократов, но раздавленный деиндустриализацией) ни за что с этим не согласятся, но они из устойчивого меньшинства.
«Последний хороший президент был» – такую оценку Обамы можно услышать и от либералов, и от консерваторов, которые никогда за него не голосовали.
И вот «последний хороший» опять выплыл из небытия, чтобы дать действующему президенту и своему бывшему заместителю Байдену совет по главному для США сейчас направлению внешней политики – российско-украинскому.
Одобрив поддержку украинских властей в целом, Обама призвал определить границы этой поддержки – четко и ясно дать понять Киеву, что Вашингтон может для него сделать и чего не сделает ни при каких обстоятельствах.
Надо «обратить внимание» украинцев на то, «где заканчивается защита и начинается нападение», также настаивал экс-президент.
Это весьма разумное по меркам нынешней администрации заявление. И вряд ли случайное, так как сделано было в рамках интервью популярному политическому подкасту Pod Save America. Его создатели и ведущие – бывшие сотрудники Обамы.
Но в США оно прозвучало почти вызывающе сразу по нескольким причинам.
Совсем скоро жизненно важные для демократов выборы, в связи с чем они пытаются сплотить ряды и сделать вид, будто президент Байден не так плох, как кажется. А один из главных партийных авторитетов вдруг зашагал не в ногу.
При этом для отставника Обамы не совсем характерно критиковать политику действующего главы государства, даже если его фамилия Трамп, хотя в его случае можно вспомнить несколько ярких исключений. Но Байден не просто однопартиец, а патрон и сенсей Обамы в том, что касается внешней политики.
Скудность соответствующего опыта была слабым местом чернокожего кандидата при борьбе за первый президентский срок. И партия, осознав, что продавить кандидатуру Хиллари Клинтон на праймериз не получится (а на первых порах ей откровенно подыгрывали), приставила к Обаме Байдена, как костыль, поскольку он переговоры вел даже с Косыгиным и Громыко и считался одним из лучших в Сенате по иностранным делам.
Теперь у него не получается быть лучшим вообще ни в чем по причинам в том числе возрастным. И бывший ученик критикует учителя, который, несмотря на свой опыт, переживает во внешней политике один провал за другим, а где-то впереди уже маячит перспектива ядерной войны с Россией.
Это главное в сложившейся ситуации: Обама вмешался в публичную дискуссию о внешнеполитическом курсе страны с конкретной целью – не допустить катастрофы для всего мира, сколь бы пафосно это ни звучало.
Заявление бывшего президента говорит в пользу того, что он понимает тактику украинцев: идти по пути дальнейшей эскалации, вынуждая Россию на акции возмездия, а после пользоваться ими как предлогом для того, чтобы выбить из Запада средств побольше, оружие помощнее и, что самое важное, новую стадию вовлеченности НАТО в конфликт с Москвой.
В идеале это должна быть война между Россией и НАТО. Или – ядерный удар по территории РФ, о желании которого президент Украины Владимир Зеленский недавно проговорился. Иначе в этом конфликте Украине не выиграть – ее возможности несопоставимы с российскими. По принципу «сгорел сарай – гори и хата» украинская власть готова втянуть мир в ядерный апокалипсис, но в своем не уступить.
Это тактика маньяка, но не безумца. У России похожая стратегия безопасности – если на нас нападут, всему миру может прийти конец. Мы можем себе такое позволить благодаря ядерному оружию. У Зеленского подобного оружия нет, приходится выкручиваться иначе.
Возможно, Обама, в отличие от Байдена, понимает и то, что эта эскалация не контролируется США, хотя США и контролируют Украину. Украинцам свойственна самодеятельность, которую при недовольстве Вашингтона раз от раза списывают на «порыв снизу». Киев – это хвост, у которого иногда получается вилять собакой.
Но довиляться можно и до третьей мировой войны. Потому и требует Обама загнать Украину в рамки, объяснив ей пределы возможного. Например, так:
мы ни при каких условиях не вступим в прямой военный конфликт с Россией и не уничтожим тем самым планету ради вас, хлопцы.
Правда, после этого «хлопцы», скорее всего, начнут думать о том, как бы организовать военную провокацию на территории одной из стран НАТО, чтобы свалить все на Россию и задействовать договор о коллективной безопасности. Ничего оригинального тут нет: нечто подобное обсуждалось в администрации Джона Кеннеди применительно к СССР тогда, когда ядерного паритета еще не было и США имели теоретические шансы выиграть третью мировую войну. Теперь не имеют, но Киев это не остановит.
«Попробовать точно стоит», «все лучше, чем проиграть москалям», «они нам все равно за Будапештский меморандум должны» – примерно так украинцы будут объяснять себе убийственные для всего мира действия. Работавший с ними Обама, не исключено, осознает даже это, но не признается никогда.
Это, собственно, и отличает просто популярного экс-президента от великих президентов прошлого вроде Трумана, Никсона или Рейгана, которые действительно боялись войны и обладали волей для того, чтобы признать свои заблуждения и свернуть с опасного курса.
По всем признакам новая холодная война пришла надолго. Украинские провокации могут ускорить ее ход до смертельно опасных значений, что делает Обаму как будто бы отличным парнем и рассудительным политиком. Однако свой персональный шанс на «разрядку» отношений с Россией и куда более мирное развитие истории для всех он безвозвратно упустил на рубеже 2013–2014 годов.
Хорошее тогда было время.