Из заявления президента Эстонии Керсти Кальюлайд, опубликованного в издании ERR, следует, что ее встреча с Владимиром Путиным «усилила позиции Эстонии на международной арене», и теперь мнение Таллина весит больше для «французов или кого угодно».
«Еще важнее то обстоятельство, что нам следует оставаться в числе стран, которые сами говорят с Россией и с которыми другие союзники и партнеры обсуждают вопросы взаимодействия с россиянами или Россией», – пояснила она. Но яснее не стало.
С точки зрения формальной логики все это какая-то чушь. Прямое общение с Путиным никак не может способствовать усилению позиций Эстонии в ЕС. Путин традиционно открыт к диалогу, он не Ким Чен Ын, на которого нужно искать особый выход (подсказка: можно найти как раз через Путина). Макрон, Меркель, главы брюссельской бюрократии и прочие ключевые лица в Евросоюзе общаются с российским лидером регулярно, посредничество Эстонии им для этого не требуется.
Более правдоподобно выглядит следующая ситуация: Эстония жалуется на Россию тем же Макрону или Меркель, а они отмахиваются – сами разбирайтесь с Россией, это вопрос ваших двусторонних отношений. Таллину хотелось бы, чтоб на Москву ради его интересов насели всем европейским кагалом, но у кагала других дел по горло.
Тем не менее, первопричина этих странных заявлений Кальюлайд очевидна.
После воссоединения Крыма с Россией все три прибалтийские республики заморозили контакты с Москвой на всех уровнях, какое-либо сотрудничество между нами стало практически невозможным. Прибалтам казалось, что их день наконец-то настал, что русофобская позиция будет приносить им прямую выгоду, что их тренд на конфронтацию с Москвой станет всеобщим, и провозвестников такой политики обязательно похвалят.
Но быстро выяснилось, что международная изоляция РФ – это всего лишь несбыточные мечты, а крупные страны ЕС, имеющие с Россией общие интересы, этот режим не соблюдают и не собираются соблюдать впредь (исключение – Британия).
В то же время именно прибалтийские страны на локальном уровне особенно ощутимо пострадали от всей той «заморозки», свидетельство чему опустевшие пляжи Юрмалы, где прежде проводились российские фестивали, или загибающиеся порты. Но гордость дороже денег – поэтому Прибалтика терпит, хотя «на местах» регулярно звучат заявления о необходимости сотрудничества с РФ ради повышения благосостояния граждан.
Эстония всегда старалась быть наиболее прагматичной в прибалтийском семействе.
И сама Кальюлайд, и действующий премьер Юри Ратас приезжали в Россию в период «бойкота» – на практике Таллин не отказывался от обсуждения действительно значимых для него вопросов.
С Латвией и Литвой на этом фоне случалась настоящая истерика – Эстонию обвиняли чуть ли не в предательстве, в нарушении принципов прибалтийского братства. Так, рассказывая про это свое «усиление», Кальюлайд как бы оправдывается перед внешними критиками. Втирает им очки.
Помимо внешних критиков, у президента есть еще и внутренние. Это две из трех правящих сейчас партий – националисты из «Отечества» и радикальные националисты из EKRE. Но в первую очередь – именно EKRE, о которой газета ВЗГЛЯД неоднократно писала. Эти люди буквально ненавидят все русское, но не интеллигентно, как в «Отечестве», а с «черепомеркой» и нахрапом 1940-х годов. Почти столь же жарко там ненавидят и президента Кальюлайд – она «слишком русская», поскольку неоднократно подавала голос в защиту русскоязычных (хотя и реже, чем ее родной брат – депутат парламента Раймонд).
«Она придумала практику, по которой месяц в году президентская канцелярия и сам президент работают в Нарве, в городе, где сложно встретить человека, говорящего по-эстонски – в основном русскоязычные, – рассказывает политолог, специалист по политике стран Балтии Сергей Шклюдов. – А EKRE знамениты не только своим ультранационализмом, но и евроспектицизмом, гомофобией, женоненавистничеством, целым букетом консервативных «болезней». Керсти стала позиционировать себя как противовес их правительству. Она образцовый евробюрократ, по-другому и быть не может. В частности, благодаря ее давлению обвиняемый в домашнем насилии министр по делам внешней экономики Мартин Куузик от EKRE пробыл в должности всего сутки. А в одном из интервью Кальюлайд прямо сказала, что ненавидит партию EKRE».
По мнению Шклюдова, визит в Россию и встреча с Путиным для президента Эстонии – «гирька, которую она ставит на свою сторону весов». «Это способ, благодаря которому она наращивает свой политический вес внутри страны, ведь не за горами переизбрание на второй срок, а парламентский расклад пока не в ее пользу», – заявил он газете ВЗГЛЯД.
Нужно понимать, что Кальюлайд стала главой государства почти случайно. Когда в 2016 году президентские выборы в Эстонии зашли в тупик и после нескольких туров голосования в парламенте провалились, Совет старейшин парламента вытащил ее, как запасной козырь из рукава.
«За нее все проголосовали, только чтобы избрать хоть кого-то, – напоминает Шклюдов. – Думали, что эта безликая и никому не известная еврочиновница, которая, кажется, лет 20 не была в Эстонии, будет послушной машинкой по проставлению даты на документах, которые принял парламент. Говорили даже, что она просто фарфоровая куколка, чья задача – стоять на комоде. Президентские полномочия в Эстонии скромные, но Керсти вдруг стала не просто пользоваться ими на полную катушку, но и создала себе имидж жесткого политика, политика, который всегда говорит что думает. В частности, она не стесняется пропагандировать свой атеизм и ограничивать власть церкви. А главное, пытается перетечь за границу своих полномочий».
Проще говоря, встречи с российским руководством усиливают не Эстонию, а лично Кальюлайд. Которая стала посредником между теми частями эстонского общества, у которых есть интерес к контактам с Россией – в первую очередь это бизнес и русскоязычные.
Другой вопрос, нужно ли России усиливать президента Эстонии. Кремль регулярно подчеркивает, что готов к конструктивному сотрудничеству со всеми странами.
Но Прибалтика – это особый случай. Антироссийская повестка в ее внешней политике – ведущая.
Кальюлайд в этом смысле – меньшее из зол. Она противостоит откровенным русофобам, которые, помимо прочего, имеют к России территориальные претензии и мечтают переименовать (буквально!) живущих в Эстонии детей-«инородцев» – был ты Ваня, а стал Лембит.
С другой стороны, госпожа президент сама подчеркивает, что, несмотря на желание прямого диалога с Россией (который, повторимся, нужен лично ей), она не является сторонником улучшения отношений с Москвой, как и примирения РФ и ЕС из-за ситуации с Крымом и Донбассом.
Однако сотрудничество с РФ необходимо эстонской экономике. В целом она себя чувствует относительно неплохо, но нуждается в российском рынке как минимум из-за близкого соседства и разницы потенциалов. При хороших отношениях огромной России и маленькой Эстонии, при налаженных каналах сотрудничества между ними средний эстонец будет жить лучше, сиречь зажиточнее, а в ряде секторов и страт – значительно лучше.
Эти люди – тоже избиратели. И вместо того, чтобы поощрять одну из антироссийских сил как «меньшее зло», возможно, стоит дождаться появления в Эстонии таких политиков, которые эту нехитрую зависимость между отношениями с РФ и ростом экономики трезво осознают и не постесняются декларировать.
Приход таких людей к власти в любой из стран Балтии не сделает нас «друзьями», но выведет их из числа игроков, действующих внутри ЕС по принципу «назло России». Вряд ли такие люди появятся в первых рядах эстонской сцены в ближайшем будущем, но стратегии должны быть рассчитаны в том числе и на длительную историческую перспективу. Особенно в России, где, как известно, жить нужно долго.