В американском ударе есть две, а то и три важные составляющие. С первыми двумя все просто – они касаются непосредственно Сирии и международной обстановки в целом. Третья касается России – точнее, нашего отношения к происходящему.
С точки зрения хода сирийской войны никакого значения удары США иметь не будут. Атака на девять целей в Сирии не остановит ни шествия армии Асада к победе, ни продвижения к началу процесса мирного урегулирования. Победа Дамаска не вызывает никаких сомнений, а уход Асада, на котором первые годы войны настаивали Запад и большинство арабских стран, как был, так и остается пустыми мечтами его врагов.
Позиции союзников Асада: России и Ирана – от удара 14 апреля никак не изменятся, обе страны будут и дальше помогать центральной власти восстанавливать контроль над страной и принуждать оппозицию к переговорам. Турция, формально поддержавшая американский удар, не изменит своему курсу на совместные с Россией и Ираном действия по сирийскому урегулированию. Более того, в ответ на свою поддержку Анкара ждет от американцев долгожданных уступок по курдскому вопросу, и, если их не будет в ближайшее время, американо-турецкие отношения вновь обострятся.
На международной арене действия Трампа не произведут никакого серьезного эффекта.
Участие в атаке Великобритании и Франции, как и моральная поддержка со стороны стран Евросоюза, ничего не значит, ведь это демонстрация все той же «атлантической солидарности», то есть геополитической зависимости европейских стран от США. При этом и европейцы, и все ближневосточные страны, включая те, кто поддержал нынешний удар, прекрасно понимают: влияния США на Ближнем Востоке эта силовая акция не поднимет.
Америка утратила немалую часть своих позиций, то есть никто не сомневается в наличии у нее огромной военной силы, но все видят отсутствие у нее стратегического плана действий не только по Сирии, но и на Ближнем Востоке в целом. Попытки разыграть иранскую и иерусалимскую карту, которые предпринимает Трамп, лишь усугубляют проблемы США в этом регионе и исламском мире в целом, который они вначале разворошили своим вторжением в Ирак и Афганистан, разгромом Ливии и игрой в «арабскую весну», а потом запутали и предали там всех, включая своих союзников. Демонстрационные удары по Сирии не компенсируют и части американских потерь, тем более что все понимают имитационный характер американской атаки.
Да, Трамп действительно хочет уйти из Сирии, то есть вытащить и те две тысячи военных и советников, которые, по сути, застряли на базах в пустыне и в курдских районах. Перспектив у них там никаких – и Трамп хочет увести их раньше, чем придется их эвакуировать, чтобы не допустить столкновения с турецкой армией или сирийскими войсками. Поэтому и удар 14 апреля воспринимается как не имеющий никакого отношения к военной составляющей сирийской войны – он нужен был Трампу для демонстрации своей крутости перед американцами. Которые, в отличии от арабов, способны в нее поверить, потому что ничего не понимают в происходящем на другом конце света.
#{bigimage=1312369}Но даже эта демонстрация крутости вызвана не воинственностью или авантюризмом Трампа – он просто вынужден искать любой способ переключения внимания американского общественного мнения с бесконечного сериала «Русские связи Трампа» на другую тему. Тем более если эта тема позволяет показать ему свою независимость от русских, готовность идти чуть ли не на конфликт с Путиным.
Это имитационный конфликт, что понимают умные люди даже в США. Дело не в том, что Трамп играет договорной матч с Путиным, а в том, что он пытается решить свои внутренние проблемы так, чтобы никоим образом не задеть русскую армию в Сирии, не вступить в конфликт с Путиным. Он исходит из того, что Путин это понимает, – и наш президент действительно адекватно оценивает расстановку сил в США. Но понимают ли это в России в целом?
И вот тут начинается самое интересное. Парадокс в том, что американский удар по Сирии оказывает самое болезненное воздействие на российское общественное мнение.
«Где ответ? Нас специально проверяют на «слабо», а мы молчим. Это унижение великой державы, как они смеют бить по нашей Сирии? Посмели бы они обращаться так с СССР! Мы сейчас уступаем, а потом получим удар по Хмеймиму», – таких и подобных комментариев сегодня множество. Удивительно, как люди не видят – или не хотят видеть очевидное.
Первое. Все наши заявления о нарушении международного права и осуждении агрессии, над которыми как над слабыми и неадекватными смеются «патриоты», есть просто элемент геополитической игры. Ее обязательная часть – дипломатическая, вербальная. Никакой другой она быть и не может. Россия не делает ставку на апелляцию к международному праву – она защищает свои национальные интересы всеми доступными способами. Странно было бы этого не замечать.
Второе. Позициям России в мире удар никакого ущерба не нанес – до 2015 года Запад считал, что Асад падет, а влияние России на Ближнем Востоке будет подорвано. Да и не только на Ближнем Востоке – после Крыма Россию попытались зажать в геополитический угол, заблокировать и демонизировать. Сегодня позиции России как на Ближнем Востоке, так и в мире сильнее, чем три года назад, война в Сирии по большому счету выиграна, а положение США не только на Ближнем Востоке, но и в мире в целом, существенно ослабло. Если оценивать ситуацию в геополитическом измерении, то мы наступаем, а США обороняются.
Третье. Сравнение нападения на Сирию с ударом по России не просто глупо, но и смешно. Да, Сирия находится под нашей защитой – но мы пришли ей на помощь в тот момент, когда там уже шла полноценная война с участием сил, завязанных на самые разные страны. Мы выигрываем сирийскую войну – бесповоротно и поступательно. Американцы бьют не по нам, а по сирийским объектам, которые защищают поставленные нами системы ПВО. Бьют аккуратно и вовсе не для нанесения урона – и что, мы должны в ответ убивать их солдат на их базах в Сирии? Нынешнее российско-американское противостояние в Сирии даже близко не стоит с тем, что было во время вьетнамской войны. Хотя именно с той ситуацией стоит сравнить происходящее сейчас.
Тогда мы помогали вьетнамцам воевать с американцами – во Вьетнаме находились тысячи наших советников и войска ПВО. Официально СССР не заявлял о своем участии во вьетнамской войне, но именно наши воины с помощью С-75 сбивали американские самолеты. Сейчас в Сирии официально мы вообще не воюем – там расположена наша военная база, есть советники и миротворцы. Мы не просто защищаем их, мы открытым текстом предупредили об ответном ударе в случае угрозы их жизни. Американцы все прекрасно поняли – и в результате в ходе ракетного удара не пострадал не только ни один русский, но даже ни один сириец.
В связи с нынешними событиями часто вспоминают удары США по Югославии весной 1999 года – вот, мол, что хотят янки, то и делают. Хотя именно на примере Югославии видно, как изменился мир и вес в нем России за эти годы.
Если уж и сравнивать 14 апреля с Югославией, то не с бомбежками, а с броском в Приштину наших ВДВ летом 1999 года. Не в смысле умаления подвига батальона под командованием Евкурова, совершившего тот героический бросок, а в смысле последствий. Нынешний удар США по Сирии носит такой же символический и безнадежный характер, как тогдашнее взятие под наш контроль аэропорта столицы Косово, потому что не может изменить ход истории. В 1999 году Россия не могла ни защитить Сербию от натовских ракет и бомб, ни предотвратить отторжение от нее Косово, ни изменить ситуацию на Балканах в целом. В 2018 году США не могут ничего сделать для того, чтобы нанести ущерб Сирии и нашим позициям как в этой стране, так и на Ближнем Востоке. А уж навредить самой России – тем более.