Утром во вторник РИА «Новости» вызвало мировую сенсацию, опубликовав беседу с доктором химических наук Леонидом Ринком. Ринк называл себя бывшим сотрудником ГосНИИОХТа и разработчиком «Новичка». «Над «Новичком» трудилась большая группа специалистов в Шиханах и Москве – технологи, токсикологи, биохимики», – рассказал он.
Казус в том, что воспоминания Ринка противоречат прозвучавшему в субботу заявлению МИДа о том, что в России и Советском Союзе никогда не разрабатывали химических веществ с кодовым названием «Новичок».
Представитель МИДа Мария Захарова тогда вдобавок заявила, что в связи с этим источник нервно-паралитического вещества «Новичок», вероятно, следует искать в Великобритании, Словакии, Чехии, Швеции, так как эти государства с конца 90-х годов проводят исследования веществ из проекта с таким названием. Власти Словакии, Чехии и Швеции сразу отвергли обвинения, а в МИД Швеции и Чехии даже были вызваны по этому поводу российские послы.
Иначе говоря, все это выглядело так, что российские журналисты опровергли официальные заявления одного из важнейших российских ведомств. Но так ли это на самом деле?
Ринк был не первым химиком, упомянувшим название «Новичок» по отношению к некоей программе советского химического оружия. Да, все эксперты-химики сходились в том, что на вооружении российской армии отравляющее вещество (ОВ) никогда не состояло и в РФ не производилось. Но они рассказывали о его исследованиях в СССР, даже предположительном производстве в Узбекской ССР в городе Нукус, химических и физических свойствах ядовитого газа.
Таким образом, складывается какая-то странная ситуация. ОВ «Новичок» вроде как не существовало, но при его упоминании все эксперты понимают, о чем идет речь. Почему же так получается?
Возможно, ответ предельно прост. Похоже, какое-то отравляющее вещество в СССР действительно разрабатывалось, однако не носило названия «Новичок», во всяком случае официально. На это указывает и то, что сами химики делают оговорки, рассказывая о разработках ОВ. В частности, один из сотрудников группы по разработке этого газа Владимир Углев отметил, что исследования велись «в рамках программы «Фолиант», заказчиком было Минобороны».
Специалист по химическому оружию, бывший инспектор ООН в Ираке Антон Уткин посетовал в интервью газете ВЗГЛЯД, что до сих пор нет никаких конкретных сведений о том, какое вещество британцы имеют в виду под термином «Новичок».
Что же до интервью Леонида Ринка, то он подчеркнул: «Программа разработки химического оружия в СССР не носила название «Новичок», а называлась по-другому. При этом в названии самой системы использовались цифры».
Примечательно, что уже во второй половине дня РИА «Новости» отредактировало публикацию на своем сайте. Вместо утверждений о том, что Ринк – один из создателей «Новичка», химик был назван уже иначе: «входил в группу разработчиков отравляющей системы, которая на Западе получила название «Новичок». Кроме того, добавлены данные еще двух анонимных источников о том, что в СССР программа разработки ОВ, аналогичных «Новичку», называлась иначе.
Представитель МИДа Мария Захарова пояснила газете ВЗГЛЯД эти разночтения: «В Совбезе ООН, ОБСЕ, ОЗХО российские постпреды изложили официальную информацию о том, что
в нашей стране НИОКР с таким названием не было.
Что касается многочисленных заявлений, трактовок, воспоминаний и оценочных суждений, которые сейчас появляются в СМИ, то, к сожалению, они все уводят внимание от главного вопроса: что случилось в Солсбери и какое вещество там было применено. Более того, мы до сих пор не имеем никакой официальной информации от Лондона, поэтому в принципе все разговоры экспертов на данный момент представляют собой догадки».
Специалист по химоружию Антон Уткин признал, что «ясной картины по поводу этого «Новичка» и его названия нет». «Есть человек, который назвал это слово, – это Вил Мирзаянов. Он опубликовал какие-то формулы и решил, что такое название лучше подходит», – объяснил химик и добавил: «Но я не видел в его книге, чтобы он объяснял, откуда взялось это название».
По его словам, именно после выхода книги Мирзаянова и началось распространение термина «Новичок» среди химиков и военных – пока его наконец не озвучила и британская глава правительства Тереза Мэй, после чего он прославился на весь мир.
«Все, что мы знаем о веществе, – это только рассуждения 83-летнего химика Мирзаянова. Никаких серьезных документов, касающихся «Новичка», нет. При этом у него показания крайне путаные: то ли формула известна, то ли неизвестна. То он ее публикует в своей книге 90-х годов, то теперь говорит прессе, что она до сих пор засекречена», – недоумевает собеседник.
Впрочем, вся эта история очень напоминает старую советскую практику зашифровки различных секретных объектов. Суть ее заключалась в том, что вещи имели в жизни и в документах разные названия. Например, космодром Байконур официально назывался НИИП № 5 (Научно-исследовательский испытательный полигон № 5), а город Байконур до 1995 года на самом деле носил название Ленинск. А вот село, от которого город и космодром получили свое название, находилось почти в 400 км от них.
А чего стоит тот факт, что Министерство электронной промышленности СССР занималось преимущественно совсем другим производством – оборонным. За ядерный проект было ответственно и вовсе Министерство среднего машиностроения. Стоит ли напоминать, что никаких министерств атомной или оборонной промышленности не существовало в помине.
С учетом неясности вокруг «Новичка» напрашивается теория, что и с этим ОВ было что-то похожее. То есть вещество разрабатывалось или исследовалось, но под другим названием (кодом или шифром), которое до сих пор остается секретным. Вот публика и политики и рассуждают с легкой руки Мирзаянова о каком-то «Новичке».
В таком случае правы оказываются все – и МИД, и эксперты-химики, которые теперь делятся воспоминаниями о создании подобного яда. Между собой они, возможно, и называли его «Новичок», но его официальное обозначение было совсем иным.
Однако факт разночтений и недомолвок от этого никуда не пропадает, в итоге у многих россиян возникает недоверие к официальным заявлениям. Избежать подобных коллизий могли бы помочь более четкие формулировки в заявлениях российских чиновников, чтобы не возникало вопроса, идет ли речь только о названии или обо всей программе. Плотная координация чиновников с экспертами помогла бы избежать противоречий.
Кроме того, может, стоит задуматься и о корректировке в современных условиях советской традиции наличия нескольких названий у одного предмета. Уж лучше полное отсутствие наименования, чем путаница из секретных, несекретных, официальных и народных имен.