Глава муниципального образования город Владикавказ Махарбек Хадарцев опубликовал в «Фейсбуке» открытое обращение к руководству УГМК, которой принадлежит расположенный в столице Северной Осетии завод «Электроцинк». Повод обращения вполне серьезный. На заводе в ночь на воскресенье, 21 октября, произошел пожар, при тушении погиб пожарный, двое пострадали. Работа завода в настоящее время приостановлена.
В своем обращении Хадарцев, в частности, пишет: «Сегодняшняя катастрофа еще раз показала: никакие модернизации, никакие частичные улучшения производственного процесса не в силах изменить главного – завод «Электроцинк» губит здоровье жителей Владикавказа... Какими деньгами можно измерить боль семей, в которых от онкологии умирают молодые люди? Жители Владикавказа перестали верить статотчетам руководства завода и республики: у нас нет «исторически низких цифр» по онкологии, нет! Мы каждый день хороним молодых мужчин и женщин, у нас болеют дети. Ради чего нам такое производство в городе?» – интересуется мэр. «Требуем закрыть завод! Перенесите его на Урал!» – обращается к руководству УГМК Хадарцев.
Последняя фраза вызвала естественное возмущение жителей и Урала, и других регионов страны.
Вряд ли двукратный олимпийский чемпион по вольной борьбе, кандидат экономических наук Махарбек Хадарцев испытывает острую личную неприязнь к жителям Екатеринбурга, Челябинска или Нижнего Тагила. Скорее всего, предложение перенести «Электроцинк» именно в этот регион объясняется полным названием УГМК – «Уральская горно-металлургическая компания». То есть раз компания «Уральская», то и мощности должны быть расположены на Урале – логика чересчур примитивная и прямолинейная даже для начинающего борца, не говоря уж о чемпионе, опытном политике и кандидате экономических наук.
Видимо, Хадарцев в пылу эмоций после пожара просто не подумал, что на Урале тоже живут люди, которые вовсе не обрадуются новому экологически вредному объекту.
Недопустимо низкий для чиновника уровень эмпатии и понимания, что Северная Осетия ничуть не лучше и не хуже других регионов России, а борьба за чистый воздух – дело федеральное, а не городское, вызван, видимо, давней нелюбовью жителей Владикавказа к «Электроцинку» и постоянным политическим флером вокруг судьбы предприятия.
Завод по производству цинка во Владикавказе был построен в начале века, в 30-е годы в ходе индустриализации значительно нарастил мощности. Во время Великой Отечественной войны «Электроцинк» был эвакуирован в Казахстан – в Усть-Каменогорск, где стал «отцом» местного свинцово-цинкового комбината (работает до сих пор, принадлежит Glencore). После войны владикавказский завод стал одним из ведущих советских предприятий цветной металлургии, в 90-е годы, как и многие производства, оказался на грани краха и полного закрытия. Но в 2003-м он был приобретен УГМК, после чего началось возрождение «Электроцинка», которому оказались рады далеко не все жители республики.
Завод нужен Северной Осетии, поскольку является крупным работодателем и вносит значительные платежи в бюджет. Но с другой стороны - такое производство повышает экологические риски.
Пиарщики УГМК пишут, сколько миллиардов рублей тратится на переоборудование завода в соответствии с самыми современными экологическими требованиями, а также рапортуют о закрытии наиболее вредного свинцового производства, вывозе отходов из республики и замене грунта в близлежащих детских садах. Активисты, выступающие против завода, пишут, что за 100 с лишним лет существования завода уже у четырех поколений горожан наблюдаются мутации на генном уровне, а каждый второй ребенок во Владикавказе имеет проблемы со здоровьем.
Сухие цифры тоже толкуются двояко и являются объектом манипуляций – для сторонников завода он бюджетообразующее предприятие, в случае закрытия которого Северную Осетию ждет нищета и безработица. А проблемы со здоровьем вполне могут быть вызваны не выбросами завода, а залежами тяжелых металлов в горах неподалеку от Владикавказа. Для противников – завод платит в бюджет копейки, несравнимые с наносимым природе и здоровью людей ущербом.
Хотя и сами проблемы со здоровьем – также дискуссионный вопрос. В рейтингах регионов России по числу онкозаболеваний Северная Осетия находится на средних позициях – не хорошо, но и не ужасно. Но этот довод разбивается классическим «а власти скрывают».
Во Владикавказе начиная с середины прошлого десятилетия регулярно проходят пикеты и митинги с требованием закрыть «Электроцинк», обостряющиеся после каждого реального или опровергнутого властями выброса. А на «электроцинковом» вопросе родилась не одна политическая карьера.
Глава Северной Осетии Вячеслав Битаров в 2016 году говорил о том, что «завод нужно закрывать», впрочем, он сразу же уточнил, что «процесс этот не самый скорый».
21 октября 2018 года, приехав на «Электроцинк» после пожара, Битаров заявил: «Я много раз говорил и говорю – я живу в этом городе, вся моя семья здесь живет, кто-то, может, больше меня переживает за моих внуков и чем они дышат. Каждый вправе поступать так, как он хочет, но моя семья никуда не собирается уезжать, так как нет никакой угрозы для жизни и здоровья. Мы сейчас это услышали из уст представителей Роспотребнадзора и природоохранного ведомства». Также Битаров сообщил, что власти республики обсудят судьбу остановленного после пожара завода: «Это будет один из главных вопросов - 2 тысячи человек куда девать».
Деполитизировать и свести проблему к простому решению вряд ли возможно. Понятно нежелание УГМК терять актив, в модернизацию которого вложены миллиарды рублей. Понятно нежелание властей республики терять крупного налогоплательщика и работодателя. Понятно нежелание многих жителей Владикавказа жить рядом с металлургическим заводом, пусть и модернизируемым.
Значит – надо договариваться и искать компромиссы. Разумеется, пожар на «Электроцинке» добавил доводов сторонникам закрытия производства, о чем и свидетельствует скандальное заявление главы муниципалитета Хадарцева.
Отметим, что глава администрации Владикавказа Борис Албегов (в городе «двуглавая» система власти), напротив, всегда являлся сторонником дальнейшего существования завода. Занимая пост главы республиканского министерства промышленности, Албегов называл «Электроцинк» «флагманом промышленности Северной Осетии». Возглавив администрацию города, экс-министр заявил, что «заинтересован, чтобы в нашем городе была абсолютная экологическая чистота, и ни мне, ни одному жителю не очень интересно, что в центре города есть предприятие с вредным производством». Но даже став городским чиновником, закрывать завод он от собственника производства не требовал – только тратить больше денег на очистку выбросов.
Экологические проблемы существуют в большинстве регионов России – сложно найти область, край или республику, где в советское время не были бы построены вредные производства. Кроме того, в последние годы обострилась проблема утилизации отходов – как промышленных, так и бытовых. Заниматься этими вопросами следует с максимальным подключением общественности – так, например, ОНФ ведет активную борьбу со свалками по всей стране.
Но предлагать решать чьи-то экологические проблемы за счет других граждан России, переводить «Электроцинк» с Кавказа на Урал, по принципу: «не у меня дома – не жалко» – категорически недопустимо.
Хочется надеяться, что Махарбек Хадарцев осознает свою ошибку.