В докладе Мониторинговой миссии критикуется несоблюдение Минских соглашений, дискриминационный закон «о реинтеграции Донбасса», а также регулярная высылка из страны иностранных журналистов, причем как российских, так и представляющих страны Евросоюза. Отмечено и множество других нарушений.
Отдельно разбирается закон «Об образовании», ставший причиной наиболее серьезного обострения отношений Украины с ее западными соседями, если считать со дня переворота.
Как отмечается в докладе, ранее украинское законодательство «позволяло использовать языки меньшинств в обучении на всех уровнях образования». «Принципы ЮНЕСКО о языках и образовании предусматривают, что обучение на языке меньшинства должно осуществляться на уровне начального образования и продолжаться до такого уровня образования, до которого это возможно». Исходя же из Специального доклада ООН по вопросам меньшинств, в идеале обучение на родном языке должно продолжаться как минимум шесть–восемь лет, а по возможности – дольше», – напоминают в ООН.
Но новый закон «Об образовании» устанавливает гораздо больше ограничений, и нацменьшинства больше не будут иметь возможности учиться на родном языке после завершения начального образования. Со своей стороны Мониторинговая миссия обращает внимание на решение Европейского суда по правам человека, который еще в 2001 году установил:
такое положение национального законодательства, которое предусматривает обучение на родном языке на начальном уровне образования, но не на среднем, является нарушением права человека на получение образования.
«Хотя предоставление учащимся достаточных возможностей для обеспечения свободного владения государственным языком является законной целью, Управление Верховного комиссара по правам человека ООН считает, что это не должно осуществляться за счет обучения языкам меньшинств. УВКПЧ также подчеркивает, что все права должны осуществляться не дискриминационным способом. Это применяется, например, к праву национальных меньшинств изучать «один или более предметов» на официальном языке ЕС. Это право не доступно национальным меньшинствам, родной язык которых не является официальным языком ЕС», – подчеркивается в документе.
В этот момент нужно представить себе министра образования Украины Лилию Гриневич, которая сидит и бормочет: «Ну как же так, почему же вы не понимаете, что этот закон направлен исключительно против русских, а для европейцев мы на все готовы, что же вам не нравится?»
В завершение доклада УВКПЧ ООН выражает беспокойство, что новый закон может вызвать напряжение в украинском обществе, и предлагает сидящему в Киеве правительству «обеспечить применение гибкого подхода к формированию и реализации политики в сфере языков и образования, а также вводить изменения постепенно и с полным соблюдением международных и региональных обязательств Украины».
О том, как именно украинское правительство будет внедрять положения закона, незадолго до публикации доклада рассказали Лилии Гриневич. Больше всего описанная схема напоминает известный анекдот про человека, который из жалости к кошке отрубал ей хвост по частям.
В ответе украинских чиновников на рекомендации Венецианской комиссии, которая также подвергла закон жесткой критике, говорится следующее.
Для русскоязычных общин предусмотрена модель с переходом на украинский язык сразу после пятого класса. Киев хочет, чтобы русский язык был отдельным предметом у школьников, а остальное обучение велось на украинском. При такой схеме «дети смогут на качественно высоком уровне овладеть сразу обоими языками – и украинским, и русским».
Для языков ЕС существует два варианта. Первый касается славянской языковой группы. Обучение на родном языке предусмотрено в детском саду и начальной школе с одновременным изучением украинского. С пятого класса часть предметов будет изучаться на родном языке, часть – на украинском, при этом доля последних будет постепенно увеличиваться.
Второй вариант модели будет охватывать школы румынской и венгерской общин, где переход на изучение предметов на украинском языке будет проходить, как заверили в министерстве, медленно, а доля предметов, изучаемых на государственном языке Украины, будет меньше.
Для языков национальных общин, которые не имеют собственного государства (в частности, для крымских татар), предусмотрена возможность преподавания на родном языке всех предметов с 1-го по 11-й или 12-й класс.
Фактически украинское министерство предлагает разделить языки народов Украины на пять сортов. Высшим будет считаться украинский. Крымско-татарский и (гипотетически, но маловероятно) другие языки «коренных народов Украины» отнесут к первому сорту. Второсортными окажутся румынский и венгерский языки, третьесортными – польский, чешский и другие славянские языки ЕЕ. Ну а последний, четвертый сорт – это русский язык, запертый в гетто начальной школы.
Похоже, пока еще не существует на свете языка, на котором Венецианская комиссия или ООН смогли бы объяснить Киеву, что дискриминация кого-либо недопустима в принципе, а не так, что «этих можно, этих нельзя». Это не говоря уже о внушении здравой мысли о том, что язык, который комфортен для общения подавляющего большинства населения (83% граждан Украины, по данным Gallup, в 2007 году предпочитали общаться на русском, и вряд ли за 10 лет ситуация кардинально изменилась), должен быть государственным.
Собственно, никакие разумные доводы не сработают до тех пор, пока руководящие должности на Украине занимают люди вроде главы МИД Павла Климкина (кстати, уроженец Курска, выпускник московского Физтеха).
Накануне глава украинской дипломатии заявил, что борьба с русским языком необходима, потому что после распада СССР русский язык на Украине вышел далеко за пределы этнической самоидентификации, вытеснив украинский во многих сферах общественной жизни. В итоге опросы показывают, что русскоязычных в стране намного больше, чем тех, кто называет себя этническим русским.
«Картинка явно шизофреническая, не так ли?» – вопрошает он.
Любому нормальному человеку именно эта ситуация и покажется нормальной – русский язык как язык большинства, несмотря на 25-летнюю дискриминацию, не сдает свои позиции. А чем именно русскоязычный украинец отличается от проживающего на Украине русскоязычного русского в плане «этничности», – это вопрос настолько сложный, что его нужно адресовать профильным специалистам типа Альфреда Розенберга.
Но у Климкина своя картина мира: он заявляет, что уважает русский язык «как язык великой культуры», но «триста лет назад империя сделала его орудием колонизации и ассимиляции Украины».
Если начать изучать языки, на которых говорили малороссы и великороссы три–четыре века назад, умелого сварщика Климкина ждет немало сюрпризов, но это отдельная тема.
Мы же просто зафиксируем: шизофреничность представления Киева о языковой политике очевидна и Венецианской комиссии, и ООН.