Памфилова стала пятым председателем за 22 года существования ЦИКа. За это время прошла дюжина федеральных голосований (шесть парламентских выборов, пять президентских и один референдум), тысячи региональных и десятки тысяч муниципальных. Но дело не в статистике – сама выборная конкурентная система все эти годы находилась в процессе становления.
Третий этап развития избирательной системы в России приведет к ее оздоровлению, поставит в центр внимания интересы и права избирателя
Два десятилетия существования ЦИКа можно разбить на две половины – первую, когда была высокая конкурентность, и вторую, когда выборы стали более предсказуемыми. Сейчас начинается третий этап – в ходе которого мы наблюдаем попытку создать сбалансированную систему выборов. Между чем и чем будет искать срединный путь Памфилова?
В 90-е и начале нулевых в стране не было сильной партии власти – потому что и сама власть была слаба. Многие полномочия государства были приватизированы олигархами, и точно так же они получили контроль над выборами. Губернаторские, муниципальные и федеральные выборы стали площадкой для соревнования бизнес-структур и олигархических групп – кто поставит своего губернатора, мэра или проведет больше своих людей в Госдуму под флагами разных партий.
Конкурировали черный нал, самые грязные политтехнологии и неприкрытый административный ресурс. Все это смешивалось в разной пропорции в разных регионах, создавая убийственный коктейль «свободы», по которому теперь так тоскуют пиарщики, коррупционеры и олигархи. Но не избиратели – они за пару сезонов наелись «свободой выбора», уяснив, что их просто нагло обманывают, и поставили предвыборные кампании в один ряд с другими направлениями рекламного «искусства». Говорить о том, что та организация выборов была якобы честнее и формировавшаяся в ее результате власть лучше отражала мнение народа, могут только люди, не помнящие реалий тех лет.
С середины нулевых маятник качнулся в другую сторону. На думских выборах 2003 года «Единая Россия» получила устойчивое большинство, а в 2004-м прямые выборы губернаторов были заменены на избрание их депутатами законодательного собрания. Этот период продлился до 2012 года – и, начавшись вследствие объективной потребности в укреплении вертикали власти и создании механизма контроля и продвижения кадров через правящую партию, постепенно тоже зашел в тупик.
Главным его достижением стало укрепление вертикали – но вот сделать ЕР вторым и эффективным инструментом проведения политики Кремля и формирования новой управленческо-политической элиты не получилось. Влияние олигархата и больших денег на выборы было уменьшено, а их политические амбиции укорочены – но деньги и власть не были разделены.
В Думе, региональных парламентах и среди муниципальных депутатов оказалось множество представителей бизнеса или их ставленников – большая часть которых видела в политической деятельности лишь новые возможности для умножения своего капитала и влияния. С другой стороны, Москве не удалось серьезно ослабить влияние региональных кланов, которые были заинтересованы в полном контроле над всеми процессами в своих регионах и давили любых политических конкурентов. Исполнительная и законодательная власть в регионах стали больше думать об общем деле, но коррупция, лоббизм, круговая порука и игнорирование общественной активности никуда не исчезли. Элиты все больше замыкались в себе. И хотя они стали эффективней в управленческом смысле, отрыв от избирателей стал чрезвычайно опасным для политической стабильности.
Третий этап начался после выборов в Госдуму в декабре 2011 года и избрания Путина президентом в марте 2012-го: произошла смена концепции влияния Кремля на политические процессы. Началась национализация элиты, Кремль стал требовать от региональных элит не имитационной, а реальной работы со всеми слоями общества, указывать на недопустимость использования административного ресурса, настраивать на осознание неизбежности конкурентной борьбы, сочетая это с жесткими антикоррупционными мерами.
Формирование нового путинского большинства позволило президенту окончательно стать надпартийной фигурой. Теперь уже он ассоциируется не с «Единой Россией», а с Народным фронтом, надпартийным и многопартийным движением. Исчезла необходимость в обеспечении правящей партии конституционного и даже простого большинства в парламенте, потому что меняется само понятие правящего думского большинства, превращаясь из сторонников «Единой России» в сторонников Путина.
Новая формула власти облегчает работу по принуждению элит к проведению честных выборов, к конкуренции, к обновлению политического класса. Установка Кремля на очищение депутатского корпуса всех уровней от коррумпированных и просто бизнес-ориентированных депутатов также улучшает атмосферу на выборах – появляется возможность конкуренции идей и людей, а не ресурсов и лоббистов.
Конечно, этот процесс пока что идет медленнее, чем хотелось бы – но за почти четыре года он принял необратимый характер. Сентябрьские думские выборы станут серьезнейшей проверкой тех изменений, которые все это время продвигал Кремль. Выборы должны пройти максимально чисто, чтобы люди увидели, что новый, третий, этап развития избирательной системы в России приводит к ее оздоровлению, ставит в центр интересы и права избирателя.
Поэтому тот факт, что ЦИК возглавила именно Элла Памфилова, имеет в первую очередь важное символическое значение. Она не сможет за полгода сильно продвинуться в борьбе за независимость всех региональных избиркомов – но она точно возьмет курс на их кадровое и политическое обновление. Новый ЦИК сможет стать таким же инструментом давления на замкнувшиеся в себе элиты, как и Народный фронт. Будет и сильнейшее сопротивление, и саботаж, и прямое недовольство среди «бояр», но все это можно преодолеть.
В сентябрьских выборах главным будет не результат, а их качество. Есть шанс, что у людей наконец-то начнет появляться доверие к выборам, и этим шансом во что бы то ни стало нужно воспользоваться.