После вынесения приговора Навальному, на днях признанному виновным по делу Кировлеса и приговоренному к 5 годам колонии, глава адвокатской палаты Москвы Генри Резник звонил его адвокатам и советовал обжаловать строгий вердикт – он сразу усмотрел вероятность того, что на период рассмотрения жалобы Навального выпустят из СИЗО.
Само предположение, что Резнику власть может что-то указать, – абсолютно дикий нонсенс
Однако адвокаты Навального не спешили последовать совету Резника. Когда за Навального заступился сам обвинитель в лице прокуратуры и оппозиционер оказался на свободе, в окружении Навального стали намекать, что Резник действовал по распоряжению Кремля.
Газета ВЗГЛЯД решила выяснить у Генри Резника, действительно ли он звонил адвокатам Навального.
ВЗГЛЯД: Генри Маркович, правда ли, что после вынесения приговора Навальному вы звонили его адвокатам и советовали им опротестовать решение суда? Мол, вдруг случится чудо и Навального отпустят из СИЗО на период рассмотрения жалобы.
Генри Резник: Да, это правда. Я следил за этим процессом. Считаю, что в уголовном преследовании Навального много неправильного. Когда Навальному вынесли вердикт, я поразмышлял над ситуацией и понял, что обжаловать меру пресечения вполне возможно. И она может иметь отклик в кассационной инстанции. Сработала моя профессиональная интуиция. Хоть вы и называете это «вдруг случится чудо», но это чудо полностью укладывается в рамки уголовно-процессуального закона. Правда, подобные случаи в моей практике были единичными.
Это проблема нашего законодательства, равно как и еще один грубейший минус нашей судебной и законодательной системы заключается в том, что у нас судья не приводит основания, а просто выносит приговор. Во всех развитых странах ситуация кардинально противоположная. И я считаю, что наше законодательство должно и будет меняться в этом отношении.
По сути, есть ведь презумпция невиновности. И она действует до тех пор, пока вышестоящая кассационная инстанция не согласится с нижестоящей, то есть с судом. А заключение под стражу на этот период, на мой взгляд, самое что ни на есть нарушение презумпции невиновности.
В западных странах ситуация другая. Там взятие под стражу, пока рассматривается кассационная жалоба, – крайняя редкость. Если будет доказано, что человек представляет опасность. У нас бы Берлускони уже давно сидел за решеткой, а там, как только ему выносят приговор, он подает апелляцию и его не арестовывают.
ВЗГЛЯД: Но все же Берлускони в Италии и Навальный в России – это разные ситуации...
Г.Р.: Конечно, но ведь и в рамках нашего законодательства такая ситуация незаключения под стражу допустима. Тенденция арестовывать всех сразу после заседания даже в случае апелляции у нас образовалась в последние 15–20 лет.
Я всегда говорю адвокатам, что нельзя стандартно мыслить, нужен профессионализм, чтобы увидеть нестандартные ходы с точки зрения нашей законодательной практики. У меня был прогноз, что с Навальным у кассационной инстанции будет головная боль. Основания, что меру пресечения ему нужно отменить, для меня лежали просто на поверхности. Но я и во сне представить не мог, что инициативу возьмет на себя прокуратура.
ВЗГЛЯД: Как вы думаете, почему прокуратура пошла на это?
Г.Р.: Видимо, его арест был бы сильнейшим ударом по престижу Собянина. Только накануне Навального зарегистрировали в кандидаты на пост мэра столицы. Опять же с помощью властных возможностей его включили в число претендентов, и как вдруг все это рушится одним приговором. Какой смысл тогда был принимать от него заявку в кандидаты? Власть проявила совершенно объяснимую активность. Но то, что она подключила к делу прокуратуру, – это, конечно, абсолютный прецедент.
ВЗГЛЯД: В окружении Навального говорят, что власть, проявив, как вы сказали, вполне объяснимую активность, сначала пыталась действовать через вас. Дескать, именно поэтому вы и позвонили адвокатам Навального и намекнули им на возможный нестандартный выход из ситуации.
Г.Р.: Само предположение, что Резнику власть может что-то указать, – абсолютно дикий нонсенс. Адвокат вообще не должен быть политизированным, тем более что моя фигура как адвоката достаточно известная. Уверен, что у тех, кто меня знает, даже мысли такой не возникло. А те, кто меня не знают, конечно, могут что-то придумывать, притягивать за уши. Но мне не в чем оправдываться. Реализовано все было через прокуратуру.