Польские следователи, работающие в Смоленске, не подтверждают факт наличия тротила на обломках разбившегося президентского самолета, сообщил во вторник пресс-секретарь военной прокуратуры Польши полковник Иренеуш Шелянг.
Следы ионизированных химических элементов, которые могут входить в состав взрывчатых веществ, не означают обнаружения следов таких веществ
«В сентябре под Смоленском работала группа экспертов прокуратуры, которые дополнительно обследовали место катастрофы и обломки самолета. Причиной были некоторые неточности в документации, полученной из России. Ими были обнаружены ионизированные химические элементы, которые могут входить в состав высокоэнергетических веществ, также взрывчатых. Не обнаружено следов веществ как таковых. Были взяты образцы, которые будут дополнительно обследованы в лабораториях. Но сами по себе ионизированные химические частицы ни о чем не говорят – элементы высокоэнергетических веществ находятся везде в окружающей среде, особенно в самолете, и как таковые никоим образом не могут свидетельствовать о наличии взрывчатых веществ», – заявил Шелянг. Его выступление передавали все центральные телеканалы страны, а также транслировали в Сети.
По его словам, журналисты газеты «Речь посполита» неправильно поняли информацию о результатах работы экспертов, а возможно, и сознательно исказили суть проведенных исследований. Шелянг подчеркнул, что ни ранее, ни сейчас эксперты не обнаружили следов взрыва ни на обломках самолета, ни на останках жертв.
«У нас нет никаких данных, на основе которых мы могли бы предполагать использование или наличие взрывчатых веществ при катастрофе. Что касается природы обнаруженных химических элементов, то ответы дадут детальные лабораторные исследования, которые могут занять примерно полгода», – сказал прокурор.
Напомним, утром во вторник одна из ведущих газет страны «Речь посполита» написала, что у польских прокуроров были претензии к российской пиротехнической экспертизе: по их словам, ее результаты «не отвечали процедурным требованиям». Польские эксперты настояли на новом выезде в Смоленск. Эту просьбу они мотивировали тем, что у предыдущей группы поляков в распоряжении было лишь небольшое число химических проб – недостаточное для того, чтобы полностью исключить присутствие взрывчатых веществ на месте трагедии.
В итоге в Смоленск вместе с прокурорами отправилась группа специалистов-взрывников из Центральной криминалистической лаборатории и Центрального следственного бюро. Как пишет газета, они взяли с собой новейшее оборудование. И уже первые пробы, взятые как с внешней, так и с внутренней части обломков воздушного судна, оказались положительными. Всего следы взрывчатых веществ были найдены на примерно 30 обломках, сообщает издание.
Напомним, ранее обломки самолета уже были исследованы российскими и польскими экспертами, которые не обнаружили следов взрывчатых веществ. В Польше экспертизу вел Военный институт химии и радиометрии, и выводы были однозначны: «Не обнаружено следов детонации взрывчатых веществ или самолетного топлива», как написала в своем отчете польская правительственная комиссия по расследованию авиакатастроф. Во вторник эти выводы опять подтвердил представитель военной прокуратуры.
Теория заговора
Публикация всколыхнула польскую политическую сцену.
«Я с самого начала говорил, что единственная теория, которая все объясняет, – это взрыв. И теперь у нас есть доказательства этого взрыва, – заявил на срочно созванной пресс-конференции Ярослав Качиньский, лидер партии «Право и справедливость» и брат погибшего президента. – Убийство 96 человек – это страшное преступление», – добавил Качиньский и потребовал немедленной отставки правительства Дональда Туска.
Качиньский успел выступить с этими гневными обвинениями еще до заявлений, прозвучавших из уст Шелянга. Но даже опровержения прокурора не поколебали уверенности руководства «Права и справедливости». Соратник Качиньского Антони Мачеревич, депутат Сейма и шеф оппозиционно настроенной парламентской комиссии по расследованию смоленской авиакатастрофы, заявление прокуратуры прокомментировал газете ВЗГЛЯД кратко: «Это просто смешно! Прокурор Шелянг сказал, что нашли химические элементы взрывчатых веществ, но не нашли взрывчатых веществ! Нет, это просто смешно».
Тело президента перепутали
Автор сенсационной публикации Цезари Гмыз был недоступен для комментариев газете ВЗГЛЯД. Гмыз отказался раскрыть источник своей информации, ссылаясь только на некоего анонимного представителя польской генпрокуратуры. Но уже во вторник Матеуш Мартынюк, пресс-секретарь генпрокуратуры, раскрыл этого анонима – им оказался сам Анджей Серемет, генеральный прокурор.
По словам Мартынюка, он встретился с журналистом и рассказал, что эксперты обнаружили на обломках самолета частицы высокоэнергетических веществ, подчеркивая, что они могут иметь разное происхождение. А Иренеуш Шелянг так прокомментировал всю ситуацию: «Опубликованный вывод об обнаружении в результате проведенных действий наличия взрывчатых веществ мог сделать только профан, человек, не имеющий элементарного понятия на эту тему».
Кроме того, полковник Шелянг сообщил во вторник, что тело еще одной жертвы смоленской катастрофы все же было захоронено под чужим именем. По словам полковника, тело последнего польского президента в изгнании Рышарда Качоровского лежит в могиле под другим именем. Это стало известно после эксгумации и проведения экспертизы ДНК. По его словам, настоящие останки Качоровского до сих пор не определены. С чьими останками спутали останки Качоровского, Шелянг тоже не сообщил.
Ожидается, что до конца года в рамках расследования о спутанных захоронениях жертв смоленской катастрофы будут проведены еще две эксгумации.
В сентябре были эксгумированы тела видной активистки профсоюза «Солидарность» Анны Валентынович и вице-президента фонда «Голгофа Востока» Тересы Валевской-Пшиялковской. Тогда исследования ДНК указали на то, что их тела действительно спутали. Позднее власти Польши уточнили, что тела ошибочно опознали родственники погибших.
Смерть накануне сенсации
Напомним, 10 апреля 2010 года самолет Ту-154 польского президента Леха Качиньского, который во главе официальной делегации направлялся на памятные торжества в Катыни, разбился под Смоленском. На борту находились 96 человек – 88 пассажиров и восемь членов экипажа, все они погибли.
Межгосударственный авиационный комитет 12 января прошлого года обнародовал окончательные итоги расследования, согласно которому непосредственной причиной крушения признано решение экипажа не уходить на запасной аэродром, а системными причинами – недостатки в обеспечении полета и подготовке экипажа.
Позже выяснение причин катастрофы завершила польская правительственная комиссия, которую возглавлял министр внутренних дел Ежи Миллер. Польские и российские эксперты пришли к выводу, что причиной происшествия было снижение ниже минимальной высоты при чрезмерной скорости в метеоусловиях, не позволяющих осуществлять визуальный контакт с землей, а также запоздалое начало процедуры ухода на второй круг.
Между тем польская оппозиция уже не раз заявляла, что причиной крушения президентского лайнера мог стать теракт. Как сообщала газета ВЗГЛЯД, парламентская группа по расследованию причин крушения Ту-154 под Смоленском, которой руководит Антони Мачеревич, в сентябре обнародовала собственную версию событий, согласно которой крушение произошло в результате взрывов. Об этом якобы свидетельствуют результаты экспериментов, проведенных экспертами, задействованными авторами доклада.
Генпрокуратура Польши не раз опровергала слова о возможном покушении на главу государства, сообщив, что сотрудники правоохранительных органов не обнаружили доказательств того, что крушение президентского Ту-154 было терактом.
Отметим, что за сутки до сенсационной публикации «Речи посполитой» бортинженер польского Як-40 Ремигиуш Мусь, который являлся одним из ключевых свидетелей по делу о крушении, был найден повешенным у себя дома под Варшавой. Погибший в своих показаниях утверждал, что дежурный на смоленском аэродроме разрешил президентскому самолету снизиться до «высоты принятия решения» в 50 метров, несмотря на густой туман.
Его показания подтвердил также поручик Артур Воштыль, капитан Як-40, однако этих слов не зарегистрировали бортовые самописцы ни в Яке, ни в президентском Ту-154. Кроме того, оба летчика заявляли, что слышали момент катастрофы – по их словам, вначале был мощный рев двигателей, а затем произошли два взрыва.