Спецоперация стремительно меняет облик российской армии, особенно ее строевых частей и подразделений – мы видим это и по военным сводкам, и по репортажам военкоров, и по сообщениям о новых системах вооружений. Но кое-что остается за кадром, за пределами сиюминутного внимания гражданского населения, хотя перемены эти, пожалуй, еще более важные. Они происходят не на самом поле боя, а там, где поле боя возникает, что называется, изначально – как мысль, идея, предмет изучения. То есть – в военных училищах.
В Советском Союзе было свыше полутора сотен военных училищ, значительная часть из них – в РСФСР. Однако затем случилась катастрофа 1990-х годов. Вооруженные силы подверглись серии реформ, включая противоречивое наследие министра обороны Анатолия Сердюкова. Училища реорганизовывались, ликвидировались, сокращались. Например, из 16 училищ военных летчиков в стране к 2010-м осталось одно-единственное, в Краснодаре. Этому имелись вполне рациональные на тот момент объяснения – от бюджетных до чисто военных и политических.
СВО показала острую необходимость в качественных офицерских кадрах, особенно младшем командном составе. Более того, в последнее время стремительно зреет угроза очередной попытки военной агрессии со стороны коллективного Запада. Увеличивается штатная численность Вооруженных сил, а вместе с ней – и потребность в молодых офицерах.
В ответ на этот вызов в России началось самое крупное за последние десятилетия возрождение военного образования. Только что, в сентябре 2026 года, первых за много лет курсантов приняли сразу пять восстановленных военных училищ, в том числе в Ульяновске – училище летчиков для Военно-транспортной авиации, и в Петербурге – знаменитое Высшее военно-морское училище им. Фрунзе. Ожидается, что в ближайшие годы созданных с нуля и восстановленных училищ появится еще больше.
Но дело не только в количестве. Главное – меняется сама система подготовки молодых офицеров. Меняется сейчас – и должна в ближайшее время измениться еще более.
Во-первых, вместе со скоростью принятия решений на поле боя растет и скорость внедрения новых учебных программ. Передача бесценного боевого опыта, который прямо сейчас получает российская армия в зоне спецоперации, происходит в режиме реального времени – вместе с офицерами, которые стали преподавателями, вернувшись из зоны СВО в распоряжение военных училищ. Недаром даже зарубежные аналитики признают, что российские войска «имеют уникальный опыт наземных боевых действий следующего поколения, превосходя практически любые другие вооруженные силы, в том числе США».
Учебные курсы внедряются буквально в течение нескольких месяцев вслед за тем, как меняется техника, тактика и организационная структура российских Вооруженных сил. Уже сегодня тактический прием, доказавший свою эффективность в бою, заходит в программу подготовки курсантов не через годы, а почти немедленно.
Во-вторых, беспилотная революция уже затронула каждого российского военнослужащего, в том числе будущих офицеров. Например, набор на кафедру беспилотных систем проводило летом текущего года Московское высшее общевойсковое командное училище. Теперь каждый курсант, вне зависимости от вида и рода Вооруженных сил – танкист, мотострелок, моряк, летчик, должен иметь подробное представление о тех БПЛА и в целом робототехнических комплексах, с которыми столкнется во время военной службы. Как собственных, так и противника. Понимать их принципы применения. Уметь производить в полевых условиях, прямо в полковом рембате. И уметь применять, разумеется.
В-третьих, углубленного изучения требует радиоэлектронная борьба и кибербезопасность. В целом военная электроника, включая защищенную связь. Ноутбук, планшет и даже телефон, в том числе и гражданский – для военного не офисная техника, а боевой инструмент.
И наконец, последний в данном списке новейших боевых технологий, но может быть, наиболее важный по своему значению пункт – искусственный интеллект. Работа со способными действовать автономно боевыми машинами, понимание принципов машинного зрения, хотя бы базовые навыки программирования – больше не предмет деятельности специалистов, соответствующими знаниями должен владеть любой молодой командир.
Кроме того, с учетом современных систем связи и информации новым содержанием наполняются традиционные для любого военного образования курсы – инженерно-саперная, стрелковая подготовка, наука фортификации и строительства защитных сооружений.
Как ни парадоксально, на фоне внедрения новейших технологий подтверждают свое значение военные навыки наших дедов, которым учили до появления спутниковой навигации и интернета – умение ориентироваться на местности без GPS, выживать в зимнем лесу, владеть рукопашным боем и саперной лопаткой как смертельным оружием. СВО показала в том числе и то, что иногда даже самые изощренные устройства и вооружения оказываются бесполезны – и тогда боец должен рассчитывать только на себя самого.
Иначе говоря, современный строевой офицер должен быть не просто командиром, посылающим в бой свой взвод или роту, эскадрилью или артиллерийский дивизион. Он должен быть инженером и изобретателем, продвинутым знатоком современных технологий и электронных устройств. А также – хранителем традиций, истории, вечных ценностей и победных принципов русской армии.
Быть человеком, умеющим и командовать в условиях современного поля боя – которое стало наиболее изощренным и технологически насыщенным местом противостояния вооруженных сил за всю историю нашей цивилизации. Имеющим решимость немедленно уничтожить любого противника, посягнувшего на безопасность Отечества. И делать свою работу – «есть такая профессия, Родину защищать» – достойно и эффективно в условиях постоянного цейтнота, стресса и риска для жизни.
С учетом всех этих требований от военных училищ требуется выпускать офицера с подготовкой качеством на голову выше, чем способны дать среднестатистические гражданские высшие учебные заведения. Высшее военное образование должно стать лучше, престижнее, интереснее образования в вузах гражданских специальностей. Не будем забегать вперед и говорить, что эта цель достигнута уже сейчас – но уже сейчас мы видим, как она постепенно реализуется. Недаром министр обороны Андрей Белоусов поздравил курсантов-первокурсников 2026 года словами о том, что «система военного образования выходит на качественно новый уровень».
Конечно, гражданский человек вправе спросить: а как же потребности обычной, гражданской экономики, той части государства и общества, которая не носит погоны? Не получится ли явного перекоса, если военные будут получать столь блестящее образование, да еще за государственный счет, кто же тогда пойдет за собственные деньги в дорогостоящие гражданские вузы? И зачем такое количество чисто военных специалистов?
На самом деле в этом нет никакого противоречия. Во-первых, есть и люди, и специальности, никоим образом к Вооруженным силам не приложимые. Но главное – офицер, освоивший программирование, беспилотные системы, радиоэлектронику, современное инженерное дело, выйдет из училища специалистом, востребованным далеко за пределами Вооруженных сил. Да, он отдаст службе в армии столько, сколько это предусмотрено соответствующим контрактом и его личными стремлениями – и затем при желании выйдет на раннюю военную пенсию по выслуге лет. И после этого будет нарасхват на гражданском рынке труда.
Поэтому реформа военного образования – это инвестиция не только в обороноспособность, но и в кадровый потенциал страны в целом. Россия должна выигрывать войны, как делала это всегда – и всегда офицеры были элитой не только Вооруженных сил, но и всего российского общества. Именно такую элиту требуется воспитывать в военных училищах и сегодня.