Отношения русских с водным транспортом в целом и морем в частности до Петра Великого были неоднозначными. С одной стороны, Сибирь освоили во многом благодаря системе рек и умению быстро по ним передвигаться. В XVII веке удалось выйти аж к Тихому океану. А поморы и жизни не помышляли без северных морей, доходя до Норвегии и осваивая арктические острова.
С другой стороны, вклад государства в такие предприятия чаще был в том, что оно не мешало. Регулярный военный флот отсутствовал. Россия видела себя как сухопутную державу и на море не претендовала. Торговля – через посредников, все чаще не на своих условиях. Баснословные суммы денег утекали иностранцам.
Петр I решил эту тенденцию даже не преодолеть, а переломить. Было немыслимо, что такая сильная держава, как Россия, практически не представлена на Балтике. Для этого нужен был военный флот – сильный, регулярный. И царь Петр его создал. Новому флоту было необходимо то, чего невозможно достигнуть на стапелях и учениях – победа, которая воодушевит моряков на десятилетия вперед.
Коварные мели Гангута
В 1714 году продолжалась стартовавшая в 1700 году Северная война. Уже пять лет как отгремело сражение под Полтавой. Шведская армия пребывала, мягко говоря, не в лучшем состоянии и сдавала одну позицию за другой. Русские методично завоевывали финские земли. В помощь армии на Балтике действовал гребной флот – 99 галер и скампавей (галер поменьше). Линейный флот пока что берегли, не вводя в крупные сражения. Благо на отмелях и в шхерах галеры все равно действовали намного свободнее.
Шведы же практически не имели кораблей для действий в прибрежных финских водах – несмотря на то, что география диктовала им такую необходимость. Виной тому были войны с Данией – они столетиями шли одна за другой. У датчан был сильный, по меркам региона, линейный флот, и шведы, развивая свои силы на море, ориентировались на противостояние с ним. На остальное уже не хватало средств – приходилось выбирать что-то одно. Теперь, в начале XVIII века, в войне против русских эта логика вышла им боком.
Впрочем, на открытой воде полтора десятка линейных кораблей просто размазали бы сотню галер за счет подавляющего превосходства в артиллерии. Поэтому когда шведы летом 1714 года подловили русских у полуострова Гангут в Балтийском море, галеры сочли за лучшее уйти под защиту мелей и островков.
Ситуация, на первый взгляд, сложилась патовая. Полуостров вытянулся с северо-востока на юго-запад на 35 километров. Шведы нашли относительно удобную стоянку к югу от западной оконечности Гангута, а русские галеры прятались среди островков и мелей к югу от восточной. Сунуться туда с неповоротливыми линейными кораблями с высокой осадкой было самоубийством – они бы так и остались на мелях. С другой стороны, русские не могли выйти в открытое море – быстроходные парусные корабли их бы догнали и расстреляли из тяжелых пушек.
При этом в оперативном смысле шведы обладали некоторым преимуществом, так как русские везли 15-тысячный армейский десант. Пока он был заблокирован, время играло на стороне шведов – войска простаивают без дела и съедают ограниченные припасы.
Понимая это, русские, которых возглавлял сам царь Петр, решили вступить в бой на своих условиях. Выяснив, что они стоят у перешейка длиной всего в несколько километров, Петр решил перетащить часть своих легких галер волоком и обойти Гангут с севера. Затем внезапно атаковать шведов.
Увы, несмотря на все предпринятые меры секретности, противник узнал о подготовке волока и направил к противоположной стороне перешейка отряд, предназначенный для действий на мелководье. Это было едва ли не все, что имелось у шведов для такой задачи – шесть галер, три шхербота и 18-пушечный трехмачтовый прам «Элефант». Последний плохо подходил для действий на открытой воде, но был крайне серьезным аргументом на мелководье. Малая осадка и относительно большое количество тяжелых орудий делали «Элефант» плавучей батареей, которая даже в одиночку надежно запечатывала перешеек с севера. Попробуй русские спустить на воду галеры и прорваться, их бы просто топили поодиночке превосходящим артиллерийским огнем.
Под носом у шведских кораблей
Казалось, ход удачно парирован. Но тут природа подкинула русским дорогой подарок. В районе Гангута разом как будто выключило ветер. А в штиль линейные корабли и фрегаты шведов не могли сделать ничего.
Петр тут же использовал возможность. Он бросил переволоку, собрал галеры в ударный кулак и внаглую пошел мимо шведского линейного флота, держась вне досягаемости вражеских орудий. Противник был в ярости и пытался буксировать тяжелые линкоры шлюпками, но они двигались еле-еле. Враг стрелял, но дальность не позволяла эффективно попадать. Почти все русские галеры успешно миновали линейные корабли врага. Лишь одна скампавея села на мель, и шведы взяли в плен около 200 человек. Но это было не так важно – по сравнению с тем, что произошло потом.
Русские галеры обогнули Гангут и двинулись на северо-восток, к отряду, призванному запереть их. Теперь все стало ровно наоборот – корабли Петра заперли шведский прам и поддерживавшие его силы. «Элефант» прижали к берегу, он не мог никуда деться – штиль, мели и островки не давали большим парусникам возможности прийти на выручку.
Шведы понимали, чем пахнет дело, и угрюмо ждали неизбежного. Командовавший отрядом адмирал Эреншельд выстроил свои корабли в линию так, чтобы фланги упирались в островки и отмели. При этом «Элефант» развернулся к русским боком, а галеры – носом, где у каждого корабля было больше пушек.
Шведского «слона» съели по по частям
После того, как шведы отвергли предложение о сдаче, русские пошли на сближение. Тут не было никаких наполеоновских хитростей. Петр брал старым добрым численным превосходством, причем не только в людях, но и в артиллерии. Это сказалось на потерях – непосредственно в бою с отрядом Эреншельда, не считая потерянной ранее галеры, русские потеряли 124 человека убитыми, а шведы – 360.
«Слона» галеры Петра ели по частям – «Элефант» оставили «на десерт». А начали с галер и шхерботов. Только захватив их в ходе ожесточенных абордажных боев, гребной флот русских навалился на шведский прам со всех сторон. Несколько часов боя – и вот все десять кораблей отряда Эреншельда захвачены. Как только на линейных кораблях неприятеля узнали, что русские уничтожили едва ли не все силы, способные вести борьбу на мелководье, противник спешно вернулся в Швецию. Господство на море было оспорено – а ведь сопоставимый со шведским русский линейный флот даже не вступил в серьезное сражение. Все это наводило шведов на печальные мысли и влияло на их дальнейшие действия.
Гангутская победа была добыта честно. Она была достаточно крупной – шведский корабельный отряд ушел, чтобы поймать русских в ловушку, но в итоге не вернулся сам. Да, в истории русского флота имелись победы и помасштабнее. Да, Гангут не привел к немедленному обрушению шведских усилий в Финляндии. Но у этой победы есть одно важное свойство – она была первой. Только что созданный регулярный флот начал свою историю именно с победы, а не с поражения или невразумительной ничьей.
Русские поняли, что серьезного европейского противника можно бить на море, и поверили в себя. Теперь с ними были вынуждены считаться все остальные морские державы.