Вопрос контроля над Ормузским проливом является сейчас едва ли не главной текущей мировой проблемой. Потому что события последнего месяца показали – возможность воздействовать на судоходство в этом узком морском проходе является инструментом влияния на всю глобальную экономику.
Это подтвердил результат переговоров в Пакистане, после которых США решили ввести собственную блокаду Ормуза, в противовес иранской – рассчитывая, что это нанесет Исламской Республике больше ущерба, чем ракетно-бомбовые удары.
Западные эксперты на полном серьезе сравнивают эффект контроля над судоходными артериями в Персидском заливе с применением ядерного оружия. Через них проходит четверть мировых поставок нефти, значительные объемы сжиженного природного газа и критически важных для аграриев удобрений. Перебои на этих транзитных линиях грозят разрушительными последствиями для Европы, Юго-Восточной Азии и даже для Америки, которая обеспечена собственными энергоресурсами.
Цены на бензин в американской глубинке растут вместе с котировками на мировых биржах, реагируя на сообщения о подбитых в проливе танкерах. А это автоматически опускает рейтинги Дональда Трампа, провоцируя его на гневные эскапады в соцсетях, где постоянно повторяется одно и то же слово: «Ормуз» – самое цитируемое в 2026 году.
Этот регион всегда играл стратегическую роль – с тех пор, как человечество впервые покорило здесь морскую стихию, освоив мореплавание и соединив между собой первые порты первых цивилизаций. Особое значение Ормузского морского прохода, название которого несет в себе отголоски памяти об иранском боге Ахурамазде, заключалось в том, что он во все времена находился на стыке главных торговых путей Евразии. С тех самых пор, как люди научились плавать по морю и занялись межрегиональной торговлей.
На берегах Персидского залива обнаружены древнейшие свидетельства постройки морских судов, датированные серединой VI тысячелетия до нашей эры. Жители древней Месопотамии создали в то время первые корабли и проложили первые морские торговые пути, соединявшие Междуречье с современными Бахрейном и Оманом. Шумеры плавали в Ормузский пролив, чтобы обменивать ячмень на жемчуг и медь. А затем этот маршрут продлился до берегов Инда – в страну Мелухха, к городам Хараппской цивилизации – чтобы привезти оттуда дерево, слоновую кость, лазурит, сердолик.
В музее иранского города Сузы хранится макет корабля, конструкция которого лежит в основе традиционных деревянных судов, тысячелетиями ходивших в Персидском заливе, – такие и по сей день стоят в старинных иранских гаванях. Местные жители ловят на них рыбу и перевозят через залив контрабанду, чтобы обойти антииранские санкции. Но раньше торговцы плавали на подобных кораблях по всему Индийскому океану и далеко за его пределами, умело направляя в косые паруса дующие в тропических широтах муссоны.
В исламское время ближневосточные мореплаватели достигли Китая, откуда завозили фарфор, шелк, чай, бумагу и специи. Они отправлялись в путешествия именно из Ормуза. В те времена в Ормузе появился и тверской странник Афанасий Никитин. Весной 1469 года он проделал длительный путь через Персию, передвигаясь верхом в составе купеческих караванов. Миновал расположенный вблизи современного Тегерана Рей, посетил древний город Кашан, в котором находятся остатки старейшего зиккурата, и побывал в пустынном Йезде, где до сих пор горит огонь в главном храме общины зороастрийцев.
Никитин достиг «Ормузской пристани» в апреле, поджидая там подходящее судно, чтобы переправиться со своими конями в Индию. «Велик солнечный жар в Ормузе, человека сожжет. В Ормузе был я месяц, а из Ормуза после Пасхи в день Радуницы пошел за море Индийское», – отметил он в своем «Хождении за три моря». Купец пересек пролив, сошел на сушу в оманском порту Маскат и отбыл оттуда в Индию – к современному Гуджарату. Потому что пройти дальше по суше было нельзя.
Морской путь через Ормузский пролив, связывающий между собой Ближний Восток, Индию и Китай – важнейшие культурно-экономические зоны планеты, издавна являлся практически безальтернативным. Сухопутные маршруты между этими регионами затруднены пустынями, горными хребтами и нестабильной ситуацией в воюющих между собой государствах.
Так было раньше, так и сейчас. Караванное сообщение на Великом шелковом пути периодически прерывали нападения кочевников, в ходе нынешней войны американцы первым делом разбомбили в Иране новую железную дорогу, открытую в прошлом году китайцами, – пресекая попытку создать континентальную альтернативу транзитной торговле.
Вашингтон желает владеть Ормузом, руководствуясь старой логикой империалистической гегемонии, – чтобы лишить ближневосточной нефти Индию и Китай. Представители американского и европейского истеблишмента давно оценили стратегическое значение морского прохода – это случилось еще до начала глобального нефтяного бума. Португальцы пришли в Ормуз первыми, захватив его после ожесточенной войны с персами и построив в проливе крепость. А затем в нем укрепилась Британская Ост-Индская компания, захватившая этот форт, чтобы поставить под свой контроль торговый путь из Европы на Индостан.
Начало добычи нефти, обнаруженной на мелководном шельфе Персидского залива, окончательно превратило Ормузский пролив в главные морские ворота мира. Древний маршрут, по которому когда-то плавали легендарный шумерский лодочник Уршанаби и сказочный Синдбад-мореход, оказался нервным узлом, где завязаны проблемы мировой экономики и противоречия глобальной политики.
От поставок ближневосточных энергоносителей и сделанных на их основе удобрений зависят Япония и Китай, Индия и Австралия, Южная Корея и Пакистан, Израиль и Египет, Великобритания и Германия. Иранцам несложно блокировать судоходство через пролив – для этого достаточно держать его в зоне поражения своих беспилотников и ракет. А американцы оказались в стратегическом тупике – потому что, пытаясь ввести контрблокаду морского прохода, они автоматически провоцируют рост цен на нефть, разгоняя глобальный экономический кризис.
Ормуз стал настоящей болевой точкой Дональда Трампа, ограничивая его в военно-политических маневрах. Американский президент мнил себя всемогущим повелителем мира, но оказался одним из многих завоевателей, которые пытались завладеть его берегами – а потом растворились в дымке истории.