Начавшаяся в конце февраля 2026 года война США и Израиля против Ирана не оказалась неожиданностью. А вот реакция Тегерана – оказалась. Персы превзошли ожидания. Пока что стороны бьют друг друга «по переписке», то есть без применения наземных войск. Но Иран мало того, что не повержен – он активно огрызается дронами и ракетами. А выбор целей для поражения лихорадит мировые рынки и бьет по самому дорогому для его врагов – по кошелькам.
Судя по сумбурной риторике американских властей и отсутствию обычного для западных стран единства, такого промежуточного исхода не ожидал никто. Скорее всего, в Вашингтоне считали, что протесты, пусть и подавленные, ослабили режим, и теперь надо просто убить достаточное количество лидеров, чтобы ситуация в стране вошла в стадию хаоса сама собой. Результат оказался противоположным.
Недооценив устойчивость жертвы, руководство Штатов оказалось перед неприятным выбором. Поджать хвост и уползти, серьезно пошатнув свою и так изрядно поистрепавшуюся репутацию шерифа с большой дубиной, или же воевать всерьез?
Если не вспоминать далекий 1814 год и сожжение Вашингтона, то самой обидной для среднего американца войной будет, пожалуй, Вьетнамская. С ней попробуем и сравнить Иранскую войну. Легче будет Соединенным Штатам или сложнее, если администрация Трампа выберет драться, Вьетнам выиграл войну против США в 1960–1970-е годы в битвах регулярных частей. Армия Северного Вьетнама проявила себя в основном уже после ухода американских войск. Американцы не проиграли ни одного полевого сражения. Но проиграли войну – благодаря партизанским действиям вьетнамцев.
В Иране иначе – прежде чем вступить в тяжелую борьбу с партизанами, американцам придется разбить войска на поле боя. И первые серьезные проблемы начинаются уже тут – в определении «весовых категорий». Ирак, который громили в 1991 и 2003 годах, и Вьетнам, ослабленный недавним колониальным прошлым, насчитывали на период войн с США по 20-30 млн человек. В Иране же сегодня живет 93 миллиона. Стоит ли говорить о том, что и возможности у таких стран разные – как экономические, так и мобилизационные.
Мысль, что Иран очень давно не блистал на полях сражений, стоит отбросить. Ведь тот же Вьетнам тоже попал во французские руки после череды войн в середине XIX века – намного более открыто и унизительно, чем это было с персами. Но бывшее колониальное положение не помешало вьетнамцам проявлять стойкость и упорство, результатом которых стало сокрушительное поражение французов при Дьенбьенфу в 1954 году.
При этом Иран загнать в изоляцию так и не удалось. Если верить утечкам из западных СМИ, американцы недовольны тем, что русские и китайцы делятся с персами разведданными. При этом, согласно этим же сообщениям, Россия еще и предоставляет бесценный опыт применения «Гераней» – это сильно повышает эффективность иранских «Шахедов».
Это значит, что в случае эскалации конфликта уровень вовлечения в него третьих стран будет только расти – методично разносить Иран по кирпичику Вашингтону не позволят. Да и сам Вашингтон уже не тот, что раньше. И прежде всего в плане единства. Рейтинг одобрения Джонсона, когда США только отправили крупный контингент во Вьетнам, в зависимости от вариантов подсчета, выше текущего рейтинга Трампа на 20-30%. Впрочем, даже этот рейтинг лишь косвенный показатель, который демонстрирует, насколько внутри себя разделены Соединенные Штаты – в пропорции где-то 50/50. И вопросы внешней политики – в том числе и победа или поражение в войне – обязательно станут аргументами во внутренней политике.
В случае «войны всерьез» Трамп и его военные постоянно будут ждать ударов в спину. Такое ожидание само по себе повышает нервозность – и понижает качество принимаемых решений. Но когда эти удары неминуемо последуют, станет еще тяжелее. Кстати, говоря о Вьетнаме, стоит вспомнить, что даже тогда американская пресса, мягко говоря, своих военных не жалела. А сегодня, в условиях фактически расколотого общества, все может стать намного хуже.
Снаружи у Америки тоже все хуже, чем тогда. Нахрапистый и нахальный стиль общения Трампа, еще недавно делавшего толстые намеки о захвате Гренландии, действует на его союзников. Никто не собирается помогать США штурмовать Ормузский пролив – что само по себе необычно. По всем параметрам видно, что, решись Трамп воевать с Ираном на земле, он будет в куда более худшем положении, нежели его предшественники во Вьетнаме.
Это, впрочем, не самое страшное – намного опаснее для Штатов то, что сами ставки будут выше. Можно победить – и заново объединить Америку, призвать к порядку союзников и дать Западу второй шанс. Но в случае поражения Трамп потеряет гораздо большее, чем солдат, технику и доллары.
Промахнувшийся Акелла будет еще хуже, чем Акелла, заключивший «договорнячок», который обе стороны будут трактовать как победу. В нынешней ситуации такое поражение может грозить ни много ни мало каскадным обрушением американской неоколониальной империи.