Израиль и Иран – государства двух древних народов, евреев и персов. Разбираясь в истории их нынешнего конфликта, логично было бы предположить, что корни этой вражды уходят в глубокую древность. Однако эта интуитивная гипотеза не вполне подтверждается фактами.
Ближний Восток был колыбелью человеческой цивилизации, и на территории этого региона жило, сменяя друг друга, множество разных народов. Шумеры, хетты, хурриты, мидяне, лувийцы, ассирийцы, финикийцы... Большинства из этих народов давно нет на свете, следы их жизни мы встречаем лишь в археологических музеях. А персы до сих пор существуют. И евреи тоже. И, между прочим, курды, о которых еще Ксенофонт писал в своем «Анабасисе».
Арабы, которые в наше время населяют большинство стран региона, вышли на историческую сцену намного позднее, а современная турецкая нация существует чуть более ста лет. То есть длительный стаж пребывания в истории сам по себе должен был бы скорее объединять евреев и персов, чем разделять: все-таки «ветераны» в окружении «новичков» могли бы лучше понимать друг друга.
Из школьных учебников, да и из массовой культуры, мы больше знаем о другой древней вражде – между персами и греками. 300 спартанцев под Фермопилами, Марафонская битва, победоносный поход Александра... Но на сегодняшнюю Грецию и сегодняшний Иран эта история вообще не оказывает никакого воздействия. Да, когда-то было и такое, но прошлые битвы не имеют отношения к современности.
Персы – народ с сильнейшим государственным инстинктом. Персидская держава не существовала непрерывно, ее то и дело разрушали завоеватели с запада, востока, юга, но каждый раз она возрождалась в новой форме, меняя название, династию, религию. Ахемениды практиковали религиозный плюрализм, Сасаниды насаждали зороастрийство, Саманиды строили независимый Иран на основе суннитского ислама. Наконец, в начале XVI века шиитскую версию ислама утвердил на персидской земле шах Исмаил, великий поэт и воин, жизнь которого была похожа на авантюрный роман – с жестокими битвами, чудесными спасениями и вещими снами.
Но при этом до второй половины ХХ века ни одно персидское государство не сталкивалось с еврейским. Ахемениды создали свою державу, когда евреи находились в вавилонском плену, и сотворили для евреев великое благо, разрешив им возвратиться в Палестину. Восстание Маккавеев, вернувшее еврейскому народу государственность, случилось в эллинистическую эпоху, когда независимой Персии не существовало. В дальнейшем еврейское государство вступило в сложные отношения с Римом, которые закончились Иудейской войной и рассеянием, продлившимся почти две тысячи лет.
История отношений персов и еврейской диаспоры не отмечена такими гонениями, какие были, например, в Испании при Фердинанде и Изабелле. Конечно, евреи в Персии не всегда чувствовали себя уютно. Были и погромы, и попытки принудительного обращения евреев в ислам, особенно в шиитский период. Тем не менее даже сегодня в Иране существует еврейская община.
В целом персы, в отличие от европейцев Средневековья и Нового времени, не выделяли евреев среди других народов. А вот для евреев отношения с персами – это часть их священной истории. Я имею в виду ветхозаветную книгу Эсфирь, в которой описана архетипическая ситуация: появляются слухи о готовящемся еврейском погроме, из-за которых евреи наносят превентивный удар по антисемитам.
К этому шаблону, который нашел отражение в празднике Пурим, в дальнейшем не раз обращались и евреи, и их противники. Вспоминают о нем и в связи с нынешней войной Израиля и США против Ирана. Но есть нюанс. В книге Эсфирь высшая власть Персии в лице шаха Артаксеркса оценивается положительно; отрицательный герой – его придворный Аман. Таким образом, ни на персидское государство, ни на персидский народ в этом тексте не возлагается ответственность в духе евангельского «кровь Его на нас и детях наших».
Шахский Иран после Второй мировой войны не сразу принял идею создания Израиля. Но постепенно у него сложились неплохие отношения с еврейским государством. Обе страны были чужаками на суннитском Ближнем Востоке. Кроме того, обе страны во внешней политике ориентировались на США. Да и что было делить государствам, которые не имеют общей границы, отстоят друг от друга на тысячу километров и не являются конкурентами во внешней торговле?
Тут самое время сказать: «Но все изменилось после исламской революции». В принципе это верно, но радикальная перемена и в этот период произошла не сразу.
До 1979 года в мире было два идеологических полюса – социализм и капитализм. После прихода к власти аятоллы Хомейни возник третий полюс – революционный ислам. Хомейни четко ранжировал своих врагов. Поскольку непосредственной задачей революции было избавление от американского диктата, США были объявлены «большим сатаной». СССР, противник не столь актуальный, стал «меньшим сатаной». Израиль же, будучи главным сателлитом США в регионе, получил титул «малого сатаны». Иными словами, даже тогда речь не шла о каком-то специфическом антисемитизме: осуждение Израиля было лишь формой антиамериканизма.
Кроме того, если идейный разрыв нового Ирана с Израилем был очевидным и бесповоротным, то объективные интересы все равно толкали хомейнистов к практическому сотрудничеству с «малым сатаной». Во время ирано-иракской войны 1980-1988 годов 80% оружия поступало в Иран из Израиля. При этом, как показало дело «Иран – контрас», «большой сатана» тоже не оставался в стороне от этого сотрудничества.
Таким образом, нынешнее обострение не было предопределено исторически. К нему привела в первую очередь логика борьбы Ирана за лидерство в регионе. В последние десятилетия исламская республика стремилась показать себя более последовательным защитником палестинцев, чем арабские государства. К тому же население начало ощутимо уставать от власти аятолл, поэтому для консолидации общества требовалось сфокусировать внимание на образе врага. Отсюда и радикализация антиизраильской риторики, на фоне которой развитие иранской ядерной программы не могло спокойно восприниматься в еврейском государстве.
Впрочем, кризис переживает не только иранское, но и израильское общество, поэтому правительство Нетаньяху так легко распускает руки по любому поводу, пытаясь гальванизировать миф о непобедимой сионистской военщине. Однако оба кризиса так или иначе должны найти разрешение, и тогда два народа смогут найти в истории более вдохновляющие примеры для своих будущих отношений.
При этом не нужно забывать, что сегодня жертвой агрессии стал именно Иран. И главный агрессор, Соединенные Штаты Америки, тоже должен извлечь урок из всей этой долгой истории. Урок этот состоит в том, что по меркам персидской и еврейской истории США возникли совсем недавно и через относительно небольшое время могут исчезнуть. Что же касается Ирана, то он будет всегда, переживет всех врагов, восстанет из любых руин и всегда будет помнить любое зло и любое благо.