На форуме «Деловой России» у президента Путина возник интересный диалог с присутствующими вокруг проекта «Честный знак» (он предусматривает маркировку товаров и позволяет контролировать всю цепочку его прохождения). Точнее, вокруг инициативы распространения ее на импортные товары. Министр промышленности Антон Алиханов отметил, что маркировка – это мера регулирования рынка и очистки его от контрафакта, а не инструмент протекционизма. На что президент сказал, что защита российского рынка протекционизмом вообще-то не является.
«И, кстати говоря, те, кто больше всего говорит о недопущении протекционизма, больше всего протекционизмом занимаются», – отметил Путин.
Эта тема куда больше и важнее, чем вопрос о «Честном знаке». Речь о принципиальных основах экономической политики, в которой протекционизм становится одним из ключевых элементов. И речь идет не только о России.
Еще 10 лет назад многие сочли бы подобные высказывания еретическими. Многие годы либеральные экономисты рассказывали о прелестях свободного рынка. О необходимости снимать все преграды для импортных товаров, дабы в конкуренции с ними крепли собственные производители. На отказе от протекционизма была выстроена не только мировая торговля, но и сама концепция глобализации. Концепция, строившаяся вокруг идеи единой валюты, единого языка, единой идеологии – и единого рынка. Причем пионером в распространении этих сказок были не столько американцы, сколько европейцы.
Вот только на деле получалось, что лидеры свободного Запада не поддерживали идею свободного рынка. Точнее, они убеждали развивающиеся страны открывать рынки для западной продукции, следовать правилам ВТО – но вот свои рынки для «чужих» открывать не спешили. Не всегда это достигалось тарифами – иногда речь шла о правилах сертификации, экологических сборах и прочих барьерах, после преодоления которых итоговая стоимость иностранного продукта могла вырасти в разы.
Объяснялось это очень просто и совсем нелиберально: защитой собственных производителей. Например, европейские сельхозпроизводители получают значительные субсидии (еще один нелиберальный экономический инструмент), составляющие почти треть бюджета Евросоюза. Речь идет о сотнях миллиардов евро. За счет этих субсидий они могут поддерживать относительно низкую цену товаров на внутреннем рынке – который защищен от внешних конкурентов еще и дополнительными тарифами. Если Европа и позволяет третьим странам осуществлять поставки продовольствия на свой рынок, то лишь в ограниченных масштабах или тех товаров, которые в ЕС производить не могут или не хотят.
Это лицемерие продолжалось, наверное, до времен Трампа. Нынешний американский президент отринул все условности и прямым текстом сказал, что отныне американская экономика ставит во главе угла именно протекционизм. Причем не только в отношении третьих стран, но и европейских союзников, которые еще недавно имели свободный доступ на американский рынок (не давая при этом Штатам свободного доступа на свой). Союзники возмутились, поругались (премьер Испании Педро Санчес назвал это «возвратом к линии XIX века»), обратились в суды, что-то даже выиграли – но при этом, по всей видимости, смирились с тем, что их лживые сказки о «свободном рынке» окончательно дискредитированы.
А в России они были дискредитированы задолго до того.
В 2014-м, а уже тотально в 2022 году, США и ЕС решили использовать экономическую зависимость ряда секторов российской экономики от западных товаров для того, чтобы заставить ее сдать свои интересы на Украине. Иностранные поставщики начали отказываться от своих обязательств (нередко уже оплаченных российскими контрагентами), причем их абсолютно не волновал гуманитарный аспект. Когда Запад отказался поставлять в Россию запчасти для самолетов (а в 2021 году две трети гражданского самолетного парка были иностранного производства) или лекарства (а на долю только Германии, Швейцарии и США приходилось порядка 15% российского рынка фасованных лекарственных средств), то никто не подумал о том, как это скажется на жизнях простых россиян.
Импорт превратился в оружие. Да, оно не сработало, но урок был выучен. Причем выучен в широком смысле – уже сейчас необходимо задуматься о том, как жить и развиваться после войны. И понимать, что предоставлять средства для развития и технологического перехода (те же чипы) России никто не будет. Невзирая на всякие принципы свободного рынка и раздаваемые налево и направо обещания.
Именно поэтому сейчас российские власти делают все для того, чтобы перейти на самообеспечение по максимальному количеству товарных позиций. Где-то получается хорошо (например, в сельском хозяйстве, фармацевтике, самолетостроении), где-то еще есть куда стремиться (станкостроение), где-то процесс надо стремительно ускорять (например, производство чипов). Да, это затратно, иногда даже неудобно для пользователей (ряд отечественных продуктов выходят на рынки сырыми и «допиливаются» уже в процессе эксплуатации), однако все это, по сути, инвестиция в безопасное, надежное и независимое будущее. Построенное не на сказках, а на суровой реальности мира, где нам никто ничего не должен – и мы никому ничего не должны.