Передел мирового пространства, происходящий сейчас, имеет множество сопутствующих эффектов. В частности, ряд субъектов – и даже объектов – глобальных процессов, приходит к мысли, что нынешнее время как нельзя лучше подходит для реализации их давнишних чаяний, самых смелых и безумных мечтаний многих поколений. Воздух буквально пропах идеей реванша. Исторические аутсайдеры, несостоявшиеся империи – Польша и Швеция – убеждены, что наступает удачный момент для реализации своих неудавшихся проектов, и самое главное – расправиться с главным препятствием для их воплощения – Россией. Даже сравнительно недавно получившие свою государственность финны и румыны грезят о Великой Финляндии и Великой Румынии.
Подобные тенденции наблюдаются не только в Восточной и Северной Европе, но и в Восточном Средиземноморье. В Израиле популярна идея «Великого Израиля» (поддерживаемая американскими радикальными «евангелистами»), в основе которой лежит представление о границах земли Израиля от Нила до Евфрата. Тель-Авив – после прихода к власти нынешней администрации США, многие члены которой принадлежат к числу «христианских» сионистов – рассматривает нынешний момент как окно возможностей.
«Мы живем в эпоху возможностей, которых у нас не было семьдесят лет», – заявил премьер Израиля Биньямин Нетаньяху. И хотя до намеченных границ далеко, движение в этом направлении происходит. Выступая на Генассамблее ООН, Нетаньяху заявил, что израильская армия воюет на семи направлениях. «Семь фронтов, представьте себе: ХАМАС, «Хезболла», хуситы, Иран, повстанцы в Ираке, ополченцы в Сирии, палестинские террористы в Иудее и Самарии».
Но эта экспансия уже сталкивается с устремлениями реставраторов другой империи – Османской. Глава Турции Эрдоган называет Израиль «террористическим государством с атомной бомбой», обвиняя его лидера в геноциде палестинцев. В ответ Нетаньяху называет президента Турции «тираном» и обвиняет в геноциде курдов.
В этой нарастающей конфронтации есть еще один участник с имперскими амбициями, пусть и не столь очевидными. Речь идет о Греции, чьи отношения с Турцией предельно обострились в последнее время из-за территориальных споров вокруг островов в Эгейском море. Анкара обвиняет Афины в милитаризации островов (например, в размещении греческой батареи Patriot на острове Карпатос, способной осуществлять перехват целей в турецком воздушном пространстве), что, с точки зрения Турции – нарушение международного права. Особую остроту тема обрела после обнаружения в этих местах залежей нефти и природного газа.
В этом противостоянии не так-то просто определить, какая из сторон подогревает напряженность. Против сложившегося статус-кво выступает Турция, но при этом действия Греции часто носят провокационный характер, создавая кризисные ситуации.
Перспектива войны с восточным соседом не является жупелом для греческого общества. За несколько столетий надежда на реванш, освобождение Константинополя и возрождение Византийской империи, подкрепленная многочисленными предсказаниями почитаемых греческих святых, закрепилась в греческом национальном сознании как «Великая идея» (Megali Idea).
Русско-турецкая война 1877–1878 годов, Первая Балканская война и особенно греко-турецкая война 1919–1922 годов хотя и не привели к восстановлению «греческого мира» вокруг Эгейского моря и к возрождению Византии, тем не менее укрепили греческое общество в надеждах на то, что рано или поздно все получится. Помимо освобождения древних святынь, греков интересует и выгода от контроля над проливами, возможности туристического бизнеса на этих землях, безраздельное владение ресурсами Восточного Средиземноморья и прибыль от транзита через территории, которые они мечтают вернуть.
Отметим, что Греция тратит на военные нужды 3,5% своего ВВП, что делает ее одним из лидеров военного строительства НАТО. С 2025 года в Греции запущена самая масштабная в истории страны модернизация вооруженных сил – в течение 12 лет Афины планируют потратить 25 млрд евро на оснащение всех родов войск новой техникой и оружием. Но воевать с Турцией в одиночестве Греция не собирается. Длительное время реализацию Megali Idea связывали с Россией, которая должна освободить для нее Константинополь (именно так трактуются соответствующие предсказания святых).
Но уже после начала Первой мировой войны для Афин стало колоссальным разочарованием известие о том, что Россия рассчитывает после победы оставить Константинополь и проливы за собой (при том, что территории в Малой Азии планировали передать грекам). Греция отказалась присоединяться к Антанте и склонялась к союзу с центральными державами, и только жесткий ультиматум Англии и Франции заставил греков в конце концов присоединиться к «Сердечному согласию». Революция в России и помощь большевиков турецким кемалистам усилили это разочарование.
Сегодня роль главного союзника отводится еврейскому государству. Ведущую роль в амбициозной модернизации ВС Греции должен сыграть Израиль. Так, с его помощью создается собственная эшелонированная система противовоздушной обороны (ПВО) под названием «Щит Ахилла», призванная защитить Грецию от всех возможных воздушных угроз: от баллистических и крылатых ракет до неприятельской авиации и дронов.
Готовность Израиля выстраивать для Греции национальный контур ПВО/ПРО в ситуации довольно жесткого дефицита зенитных систем объясняется тем, что Тель-Авив убежден: Афины являются естественными союзниками против Турции, а это оружие будет использоваться прежде всего для сдерживания именно Турции.
В прошлом году Афины закупили 36 РСЗО PULS, разработанных израильской Elbit Systems, и разместили их на северо-восточной границе Греции с Турцией и на островах в Эгейском море. Но взаимодействие не ограничивается только военно-техническим сотрудничеством – речь идет о фактическом создании антитурецкого военного альянса.
В декабре 2025 года состоялся 10-й саммит глав Израиля, Греции и Кипра, на котором премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху, глава греческого правительства Кириакос Мицотакис и кипрский лидер Никос Христодулидис утвердили рамочную программу по углублению военного сотрудничества. В частности, обсуждалось создание объединенной бригады сил быстрого реагирования из греческих, израильских и кипрских военных; поддержку соединению будут оказывать ВМС и авиация Греции и Израиля.
Интерес Тель-Авива во всем этом очевиден. Во-первых, «Щит Ахилла» не только обеспечит немалую прибыль ВПК Израиля, но и создает долгосрочную зависимость Афин от Тель-Авива в вопросах военных технологий. Тем более что исходный код систем управления ПВО остается в Израиле. Кроме того, Анкара получает гипотетическую угрозу войны на два фронта в случае перехода противостояния с Израилем из риторической и прокси-фазы к полноценному конфликту. Причем Эгейское море с обилием укрепленных островов, защищенных ракетами и системами ПВО, стало бы для Турции очень непростым театром боевых действий. И наконец, в лице Греции и Кипра Израиль получает своих агентов в ЕС, продвигающих его интересы.
Но насколько Израиль готов воевать с Турцией ради греческой «реконкисты»? Строго говоря, ни Тель-Авив, ни Анкара не стремятся к этой войне. Они прекрасно понимают, что подобный конфликт будет иметь тяжкие последствия не только для них самих, но и для всего западного блока; он способен похоронить его единство. А раскол НАТО станет угрозой как для Турции, так и для Израиля, который всегда опирался на поддержку Североатлантического блока, хотя и не является его членом.
По той же причине Анкара не станет первой предпринимать агрессивные шаги в отношении Греции. Собственно, основные векторы экспансионизма возрождающейся Османской империи направлены на Закавказье, Ближний Восток и Центральную Азию. Если же конфликт будет спровоцирован самой Грецией, то далеко не факт, что Израиль придет ей на помощь. Зато превращение связей Афин и Никосии с Тель-Авивом в полноценный военный союз, к чему и идет дело, может сделать Грецию и Кипр участниками войны с Ираном, не приблизив при этом реализацию «Великой идеи».
Далеко не все в Греции пребывают в эйфории от сближения с Израилем. В частности, оппозиция уже обвинила кабинет и премьера Мицотакиса в том, что они превращают греков в израильских прокси. Возможно, эта позиция удержит нынешнюю греческую администрацию от чрезмерно авантюрных планов, однако наличие в регионе сразу трех стран, одержимых имперскими амбициями, создает слишком высокие риски возникновения конфликта.