Идейные искания – вечная история для России. Их не останавливает даже запрет на государственную идеологию, вписанный в Конституцию. Не может думающий русский человек жить без опорной идеи, просто жить и радоваться земному существованию.
С этими исканиями, однако, связана одна огорчительная проблема. В последнее время идеолог в России – это человек, говорящий преимущественно о прошлом. Он предлагает обществу набор символов, фигур, понятий из прошлого, утверждая, что именно тот, а не другой период нашей истории был наиболее правильным или наиболее плодотворным.
При этом речь, как правило, не идет о реконструкции прошлого, об использовании методов из прошлого. Например, мало кто всерьез говорит о необходимости реставрации монархии, а выражение «Сталина на вас нет» давно стало присказкой, лишенной реального содержания. Видение будущего, предлагаемое современным идеологом, также обычно представляет собой взгляд на будущее из прошлого, своеобразный ретрофутуризм.
Таким образом, идеологии прошлого не просто бесполезны для строительства будущего, но даже почти и не притворяются полезными. Но будущее неотменимо, оно всё равно наступит, независимо от нашей воли, нашей готовности к нему и наличия у нас внятного видения будущего.
На чем же строится наше будущее прямо сейчас?
На информационных технологиях. Можно сказать, эти технологии властно втаскивают нас в будущее, создавая поток, которому невозможно сопротивляться.
Одним из примеров является проект создания в России национального многофункционального цифрового сервиса. Видимо, в ближайшее время законодательные новшества, необходимые для его реализации, проведут через Госдуму. В результате возникнет «цифровой рай» для каждого, сочетающий функции среды общения (мессенджера) с функциями получения государственных и коммерческих услуг.
Надо сказать, что российская цифровая среда уже сейчас составляет предмет нашей гордости. Время от времени мы слышим голоса релокантов, которые столкнулись с неудобством получения госуслуг и неповоротливостью бюрократии в западных странах и недоумевают: как же это в России, где «нет демократии», всё можно сделать просто и быстро, не выходя из своего смартфона? Из этого, правда, делается вывод, что бытовые неудобства есть плата за демократию, хотя реальность демократии на Западе сегодня вообще ставится под сомнение.
Однако технологический поток захватывает не только Россию. Во многом мы учимся у Китая, который вступил в соревнование с США за лидерство в области искусственного интеллекта (ИИ), в то время как главной мировой фигурой, олицетворением технологических прорывов, давно стал американец Илон Маск.
Нелепо было бы даже спрашивать, можно ли считать Маска идеологом, а не просто бизнесменом. Его деятельность порождает идеологию в той же мере, в какой порождала ее деятельность Маркса, Ленина и т. п. Эта идеология заразительна, причем в первую очередь для молодежи, а это верный признак будущего, творимого в реальном времени.
Эта трансформация технологии в идеологию может показаться странной, ведь не породило же отдельную идеологию изобретение автомобиля или телефона. Однако стоит вспомнить учение Бруно Латура о неодушевленных акторах, меняющих социальную ткань. Это изменение социальной ткани вы можете наблюдать невооруженным глазом в любом московском кафе, где обязательно увидите компанию молодых людей, каждый из которых уткнулся в свой смартфон.
В принципе ведь и Маркс учил об изменении производственных отношений по мере развития производительных сил. И коммунистическая идеология была насквозь пропитана верой в науку, в то, что теперь-то мы всё сделаем по-научному. В частности, идеологема плановой экономики, позволяющей избежать кризисов и иных иррациональных моментов, связанных с рыночной стихией, также была основана на определенной технологии управления.
Правда, эта технология в итоге показала свою неэффективность, но кто мешает предпринять вторую попытку на новой основе?
В каком-то смысле «цифровой рай для каждого» – это второе пришествие идеи коммунизма, при котором радикально переосмысляется формула «от каждого по способностям, каждому по потребностям». Если идеологи коммунизма имели в виду вполне конкретные, разумные потребности, то в «цифровом раю» человеческими потребностями управляют извне. Желания моделируются, и придуманная Жилем Делёзом «машина желания» выводится на внешний контур.
С другой стороны, трансформируется и понятие способностей. ИИ готов сделать творцом любого. Каждый может написать картину, каждый может положить стихи на музыку. Недавно ряд людей, болеющих душой за нашу культуру, возмущался серией роликов, в которых с помощью ИИ русских классиков заставили читать рэп. Но ведь этот поток в самом деле не остановить! И он несет нас в будущее независимо от нашей воли.
Но разум отказывается признать будущим то место, куда нас механически принесет течением. Истинное будущее понимается нами как результат сотворения новых смыслов. А у машинного творчества сложилась неоднозначная репутация. Считается, что оно либо имитационно, либо просто опасно. Бесконечное комбинирование уже имеющейся информации порождает безразмерный массив имитаций, а выход за пределы имитации приравнивается к «восстанию машин».
В конечном счете от нашей собственной воли зависит, чем для нас станет цифровая среда и кем мы станем в ней. Мы можем получить новое издание общества потребления, в котором человек делегирует «двоим из ларца, одинаковым с лица» человеческие желания, творчество и общение. Но возможен вариант сотрудничества и сопротивления, в котором цифровые сервисы возьмут на себя роль помощника и вместе с тем соперника, в борьбе с которым мы сможем точнее и детальнее познать самих себя, выделить то человеческое содержание, которое нельзя подменить работой машины, и сознательно развивать это человеческое содержание.
Поэтому сама по себе проповедь всемогущества машины недостаточна для того, чтобы стать идеологией будущего. А вот диалектическое танго человека и машины, новое осмысление человека во взаимодействии с машиной, может оказаться плодотворным.