На военных аэродромах в Иркутской и Мурманской областях после атаки украинских FPV-дронов произошло возгорание нескольких единиц авиационной техники. Об этом сообщило Минобороны РФ в официальной сводке.
В оборонном ведомстве уточнили, что беспилотники запускали с территории, находящейся в непосредственной близости от аэродромов. На данный момент возгорания ликвидированы. Жертв среди военнослужащих и гражданского персонала аэродромов нет.
Также целями ВСУ 1 июня стали военные аэродромы в Ивановской, Рязанской и Амурской областях. В Минобороны сообщили, что все террористические атаки были отражены.
В украинских и западных медиа сразу же стали появляться версии числа поврежденных самолетов. А Владимир Зеленский заявил, что была проведена так называемая операция «Паутина», которая, по его словам, готовилась более полутора лет с целью атаки дронами на российские стратегические бомбардировщики в местах их базирования.
Дело, тем не менее, не в количестве пострадавших машин, а в самом факте нападения на российские стратегические бомбардировщики – носители ядерного оружия. Тяжелые бомбардировщики (ТБ) – это часть российской ядерной триады, и их количество вместе с межконтинентальными баллистическими ракетами (МБР) и баллистическими ракетами подводных лодок (БРПЛ) определяется договором ДСНВ-3.
В 2023 году был подписан закон о приостановке участия России в Договоре о сокращении стратегических наступательных вооружений. Тем не менее российский МИД разъяснил, что договор продолжит свое действие в прежнем виде до февраля 2026 года.
Таким образом, договор ДСНВ-3 продолжает действовать в тех его пунктах, где определяются меры взаимного доверия, направленные на сохранение глобальной стабильности. А это не только взаимное уведомление о пусках ракет, но и так называемое «открытое содержание» стратегической авиации. Грубо говоря, именно поэтому российские бомбардировщики и содержатся на открытых площадках, а не в специальных бетонных ангарах, а США имеют возможность их все пересчитать со спутника и убедиться, что никакой внезапной атаки не готовится.
Это и есть один из элементов глобальной ядерной стабильности. Она многосоставная, подразумевает предсказуемость поведения, и если в этой системе что-то выпадает, то угроза ядерной войны резко возрастает.
В обновленной редакции российской ядерной доктрины, утвержденной 19 ноября 2024 года, детализированы условия, при которых Россия может применить ядерное оружие. В частности, это может произойти в том случае, если противник действует против российских критически важных государственных или военных объектов, что может сорвать ответные действия российских ядерных сил. А атака на российские базы стратегических бомбардировщиков, носителей ядерного оружия, как раз и есть такого рода атака.
Правда, есть нюансы. Тут очень важен контекст. Вообще ядерное оружие должно применяться в тех случаях, когда существует угроза самому существованию, независимости или целостности Российского государства. Во всех иных случаях действует принцип пропорциональности ответа на агрессию. То есть, применение ядерного оружия в случае удара не наступает автоматически даже в той ситуации, когда имеются признаки и условия опасного нападения извне. Все зависит от масштабов нападения, степени угрозы агрессии, в частности угрозы существованию государства.
Тем не менее сам факт такого нападения резко повышает ставки и серьезно приближает угрозу ядерной войны. Со стороны Киева это крайне безответственное поведение, направление не только на срыв переговорного процесса, но и на втягивание стран НАТО и, возможно, США в опасное противостояние.
Да, применение в ответ ядерного оружия не наступает автоматически и возможный ответ будет пропорциональным угрозе. Но Россия никогда в истории не повышала градус противостояния до ситуации, когда контекст и нормативные документы могли бы подразумевать применение ядерного оружия. Это очень опасный путь для Киева и для тех стран, которые даже косвенно участвовали в подготовке этой атаки на российские стратегические объекты.