Выводы после вчерашнего удара.
Кроме необходимости оснащения тактической авиации массовыми крылатыми ракетами, стоит проанализировать перспективы стратегической авиации. Ведь Ту-95 и Ту-22 уже не производят, а Ту-160 – хорошо, если одну штуку за год делают.
При этом у нас уже много лет идет засекреченная программа ПАК ДА, которая, по мнению многочисленных западных источников, предполагает дозвуковой стелс, концептуально похожий на американский В-2. Летающее крыло с максимально сниженной заметностью. Судя по срокам разработки, она является очень сложной, и, вполне вероятно, западные источники близки к истине.
Но при всем при этом опыт СВО, очевидно, должен внести огромные корректировки в концепцию перспективного бомбардировщика. Начать хотя бы с того, что бомбардировщик прежнего вида уже практически не имеет смысла, причем довольно давно. Просто сейчас это стало более чем очевидно. Лететь над территорией противника маломаневренной машиной, даже с минимальным ЭПР, с огромной долей вероятности означает потерю машины. То есть эпоха свободно падающих бомб уже точно ушла в прошлое. А если надо бомбить условных папуасов, то для этого можно использовать тактические машины или даже просто транспортные самолеты.
То есть на данный момент у стратегов осталась функция исключительно ракетоносцев. Причем если небольшие КР могут носить обычные тактические самолеты, то для стратегов остаются оправданными тяжелые дальнобойные крылатые ракеты, наподобие Х-101, с системами преодоления ПВО, постановщиками помех на борту, с точным наведением, помехоустойчивостью, способностью долго храниться и в основном для очень дорогих целей либо под СБЧ. Второй вариант оснащения – аэробаллистические ракеты с большой дальностью, наподобие «Кинжала», и третий вариант – для применения крылатых ракет с очень большой БЧ, для уничтожения особо крепких целей. Условно говоря, против мостов и бункеров, с БЧ под 1,5-2 тонны. И воздушное базирование позволяет подбирать гибкость маневра для точки запуска, выступить в качестве первой ступени для увеличения дальности, дать возможность сконцентрировать по нужной цели в нужное время для прорыва ПВО.
Но тогда возникает вопрос, раз почти во всех вариантах применения самому самолету нет необходимости преодолевать вражеское ПВО, и его роль сводится лишь к воздушной платформе для запуска, то зачем ему такие дорогие навороты со стелсом, летающим крылом, уникальной дорогой конструкцией?
То есть, если выкинуть излишние требования, внезапно оказывается, что в качестве воздушной платформы можно использовать машину на основе серийного авиалайнера. Фактически это мобилизационный ракетоносец. У нас сейчас таких два в условной серии, это Ту-214 и МС-21. Второй вариант во многом хорош, но если мы хотим рассчитывать на хотя бы какой то экспортный потенциал, то лучше его не милитаризировать. В то же время, на основе Ту-214 можно сделать ракетоносец, самолет ДРЛО, самолет для противолодочной обороны, самолет-разведчик, танкер, грузопассажирский почтовик для повседневной эксплуатации. И, получается, можно загрузить производство, иметь возможность выпускать несколько десятков бортов в год, иметь значительную унификацию между разными по задачам самолетами в армии и спецслужбах, и бонусом – возможность при необходимости рассредоточиваться и на гражданских аэропортах. Что в особый период будет крайне важно для выживания воздушной части триады.
При этом создать новый ракетоносец на базе Ту-214 несоизмеримо проще, чем создавать его с нуля. По крайней мере, планер переделывать по минимуму, если обойтись наружной подвеской ракет, ну, или чуть заморочиться с организацией бомболюков и КР внутри. Плюс спецсвязь, управление и т. д., но это не множество НИОКРов на новые элементы конструкции.
Если же есть скепсис на этот счет, то напомню, что Ту-95 МС вообще-то происходит от противолодочного Ту-142, а тот – от раннего Ту-95, версия которого с широким фюзеляжем была пассажирским Ту-114.
А Ту-95 – это Ту-85 с ТВД, Ту-85 – это увеличенный Ту-4, то бишь метрическая советская версия Б-29.