В российской медиасфере наступил период американо-украинского монотемья. Львиная доля статей и комментариев посвящена действиям, словам, даже мыслям и намерениям Дональда Трампа в вопросе Украины. И в этой связи даже трагические события в Сирии, бывшей монотемьем лет 8-10 назад, отошли на второй план.
Да, российское общество сочувствовало жертвам геноцида, устроенного новыми сирийскими террористическими властями – однако не более того. Отчасти потому, что понимало неспособность российской армии (занятой на Украине) что-то кардинально изменить, а отчасти потому, что осознавало: это не наша ответственность. Да, мы в свое время защитили сирийских алавитов и христиан – но сейчас они должны защищать себя сами и просить о помощи прежде всего Иран.
Однако проблема в том, что это все-таки наша забота. Последствия совершенного в Сирии геноцида несут прямую угрозу безопасности России – в виде приезда на территорию России его исполнителей.
Ни для кого не секрет, что значительную роль в массовых убийствах алавитов и христиан играли террористы не сирийского происхождения – в том числе «стажеры» из Узбекистана и Таджикистана. Боевики, которые отправились в Сирию для реализации своих низменных желаний, получили там квалификацию, знакомства и нужную идеологическую обработку. И их дальнейшая судьба очевидна. Сирийские власти, которые сейчас попытаются очиститься от пятна причастности к геноциду, будут искать и демонстративно назначать крайних. Первыми кандидатами на роль крайних как раз и будут пришлые иностранцы, которые для местных боевиков чужие и с которыми очень не хочется делиться и без того скудными сирийскими ресурсами. Соответственно, от них избавятся самым безопасным и дешевым путем – через изгнание.
Но куда? Таджикским и узбекским боевикам будет сложно вернуться на свои родины, где местные светские власти фактически объявили войну политическому исламу. Поэтому отправятся они с большой долей вероятности в Россию, где и порядки погуманнее, и легализоваться вполне возможно. В результате Россия может получить на своей территории потенциальных идейных террористов, куда более опасных, чем найденные по углам и наученные на коленке исполнители теракта в «Крокусе».
Вопрос в том, как это предотвратить. Еще несколько лет назад такого вопроса не было – Москва пришла в Сирию в том числе для превентивной ликвидации таких же стажеров в сирийских песках, чем успешно и занималась. Сейчас, после вывода российских войск, этот метод уже не действует. Придется придумывать иной.
Конечно, у радикальных националистов уже есть ответ. Универсальный, по их мнению, способ решения всех связанных с миграцией проблем – введение визового режима со странами Средней Азии. Однако и министр иностранных дел России Сергей Лавров, и все серьезные, более-менее разбирающиеся в среднеазиатских делах эксперты единодушны: отмена безвизового режима с партнерами по евразийскому пространству не соответствует национальным интересам страны. Простирающимся очень широко – за пределы видения мира через призму национализма.
Поэтому вместо бессмысленного и даже вредного (уводящего в пустой хайп) обсуждения визового вопроса проблему с притекающими из Сирии исламскими террористами нужно решать по-другому. Через контроль и порядок.
Собственно, меры контроля уже принимаются. 26 марта премьер-министр России Михаил Мишустин заявил, что с 30 июня в стране вводится так называемый «цифровой профиль мигранта». Каждый приезжающий в страну человек будет сдавать отпечатки пальцев и фотографироваться, что и станет идентификатором его профиля. В который потом будут заносить всю информацию, связанную с деятельностью указанного персонажа, или же особенности его биографии.
В теории это не спасает Россию от приезда иностранных исламистов, которые в стране еще никак не отметились. Однако на практике все может быть по-иному – если в этот профиль включить данные, которые будут предоставлены спецслужбами наших соседей.
Я не знаю, как дело обстоит в Таджикистане, но в Узбекистане внутри махалли (это своего рода местная община, квартал) все всё про всех знают и очень активно стучат местным спецслужбам. Поэтому если какой-нибудь местный житель отъезжает на стажировку в Сирию или Афганистан, то по нему уже собраны все данные – иногда вплоть до дактилоскопии (которая берется по разным случаям). Именно поэтому путь на родину таким персонажам заказан. И вот эти данные должны в полном объеме и в режиме реального времени передаваться российским коллегам – возможно, даже через полный доступ к таджикским или узбекским базам данных. И тогда в случае частичного совпадения фотографии, отпечатков или чего-то другого в создаваемом цифровом профиле исламиста будут брать аккурат на границе.
Если же дружественные руководители среднеазиатских стран откажутся от такого сотрудничества, то им вполне можно напомнить о том, что вклады гастарбайтеров в национальные экономики стран Средней Азии эквивалентны расходным статьям национальных бюджетов. И что эти вклады нужно ценить и оберегать – как от дискредитации со стороны исламистов (после теракта в «Крокусе» ряд узбекских и таджикских кафе в Москве просто закрылись на время, а мигранты спрятались по домам), так и от различных ужесточений, связанных с отказом правительств сотрудничать в деле обеспечения российской безопасности.
Что же касается порядка, то необходимо предпринимать ряд действий по созданию в стране недопустимой и неприемлемой среды для радикальных исламистов. В частности, запретить ношение закрывающего лицо никаба (не путать со скрывающим волосы хиджабом). Исключение можно сделать только для иностранных дипломатов из стран, где никаб и другие одежды, полностью закрывающие лицо, являются необходимыми для ношения (например, для Саудовской Аравии – чтобы не устраивать дипломатические скандалы).
Также нужно заняться организациями, которые ориентируются на радикальных исламистов. И тут речь идет как о радикальных националистах, информационно окормляющихся за счет исламистов, так и о различных религиозных организациях, которые решили радикальными предложениями (о многоженстве и т. п.) набрать себе новую паству из числа сторонников радикальных версий ислама – главным образом, из тех же мигрантов.
Ну и, наконец, необходимо навести жесткий контроль в миграционных центрах. Вплоть до реальных сроков тем, кто организовывает миграционные конвейеры. Статья 276.1 УК РФ («Оказание помощи противнику в деятельности, заведомо направленной против безопасности Российской Федерации») вполне подойдет. Минимальный срок по ней – 10 лет.
Так и только так – комплексно, последовательно, методично, без пафоса и истерик про «визовый режим» – можно защитить страну от нашествия радикальных исламистов. А заодно и внутренне оздоровиться.