На что больше всего походит денежное обращение? Помните уроки природоведения, первый класс? Круговорот воды в природе. С поверхности океана солнце испаряет воду, она летит в тучках до гор, там выпадает в виде снега, тает, стекает по руслам рек в океан и опять испаряется… Вот и денежное обращение – что-то в этом роде. Еще точнее аналогия с кровью, разносящей полезные вещества и возвращающейся назад, к сердцу. Деньги тоже циркулируют. За год одна единица в среднем проворачивается около трех раз.
Вот доведенная до примитива картинка. От столяра булочник получил рубль за буханку; с булочника цирюльник взял рубль за стрижку; после чего последний расплатился рублем со столяром за новый табурет… Если все трое захотели обменяться товарами-услугами одновременно, каждому из них нужен рубль на руках, то есть в такой системе должно быть три рубля денежной массы. Не будет трех рублей – случится «дефицит ликвидности». Все хотят купить и продать, товары в наличии, услуги оказывать готовы. Но денег под это нет. Заставшие начало 1990-х должны помнить, как это выглядит в реальной жизни. От подобного «застоя» начинают вылезать все прочие болячки экономики, нередко следом идет полное обрушение. Крови во взрослом мужском организме должно быть 5,2 литра. Денег в системе должно быть ровно столько, сколько надо – в этом основная функция центрального банка любой страны.
Ликвидность от слова liquid, жидкость. У денег есть функция не только оплаты, но и накопления. Не бывает так, чтобы мозг, оценив ситуацию в организме в целом, решил приберечь себе литр-другой крови на случай кризиса кровоснабжения. Так что тут как раз ближе история с водой. Вода может превратиться в лед, осесть в Антарктиде – и тем самым выпасть из круговорота. С деньгами так же. Когда люди и компании ощущают приближение кризиса, они решают ограничить траты, подкопить, а то мало ли что. Как следствие, денег в системе начинает не хватать, все по цепочке притормаживают оплаты, что провоцирует еще больший «дефицит ликвидности». Описание, конечно, упрощенное. На самом деле там масса механизмов, в том числе связанных с «отрицательным ростом» кредитования и другими факторами. Но просто примем, что в кризисы ликвидность «сжимается». И это огромная проблема, потому что денежное обращение, вот этот круговорот денег в природе, восстанавливается с огромным трудом. Для властей это кошмарный кошмар.
Когда деньги были из золота, купировать кризис ликвидности было практически невозможно. Количество золота в мире физически ограничено, взять его быстро неоткуда. Умным людям пришла идея выпускать долговые расписки в виде банкнот/ассигнаций, с обещанием выплаты по ним настоящим золотом позже. Такая бумага стоила меньше золота, указанного в номинале, но ею можно было рассчитываться. В конце концов деньги отвязались от золота и серебра полностью, осталась чистая абстракция – фиат. Сегодня деньги – это, по сути, просто циферки в учетной системе, данные в компьютере. Что-то вроде набранных очков в видеоигре.
А теперь представьте себе кризис ликвидности в США. Неважно, по каким причинам он произошел. Что можно сделать? В последнее время стали прибегать к «количественному смягчению», QE. Американский центральный банк – ФРС – кредитует выбранные банки на сумму, достаточную для восполнения ликвидности. Это нередко называют «печатью денег». Механизм кажется вполне адекватным. Пока не вспоминаешь, что после снятия спазма замороженные деньги размораживаются и опять вливаются в оборот. И тогда уже случается избыток ликвидности, всё заливает деньгами. Но если в системе с нашим булочником, парикмахером и столяром оказывается в обращении шесть рублей вместо трех, неизбежно все товары и услуги в этом примитивном примере быстро станут стоить два рубля вместо одного. Потому что так устроена инфляция – увеличение денежной массы без увеличения реальной экономики приводит к росту цен. Изъять деньги из оборота сложнее, чем их туда впрыснуть. К тому же такие деньги часто в конце концов попадают на фондовый рынок, где надувают котировки акций, что очень нравится сильным мира сего. Так что многие сопротивляются изъятию. Но если не изымать, то – высокая инфляция. Она ломает многие механизмы в странах, где к ней не привыкли. Если все у вас настроено под низкую инфляцию, мир вокруг начинает сыпаться.
Однако эмиссия – не единственный инструмент для Штатов, чтобы нарастить ликвидность в кризис. Положение у гегемона особенное. Часть долларов у него крутится во внутреннем контуре. Но есть и так называемый офшорный доллар, он же евродоллар, который используется для мировой торговли за пределами страны. Вне США крутится практически столько же американской валюты, сколько и внутри. Миллионы финансовых директоров на земном шаре обучены тому, что если где-то случается «нестабильность», то есть война, революция, если чувствуется какая-то тревожность – нужно немедленно бежать в американские государственные, а при первых признаках стабилизации – и корпоративные бумаги. Это условный рефлекс, выработанный годами тренировок. В любой непонятной ситуации покупай американские ГЦБ, потом – акции американских корпораций. Веди себя хорошо!
В обмен на ценные бумаги Штаты получают прилив офшорных долларов во внутренний контур. На провинциальных рынках отток доллара вызывает его удорожание и, соответственно, обесценение местных валют, то есть девальвацию. Доллары провинциалам нужны, чтобы торговать, они не могут без них обходиться. Эта ситуация будет повторяться до тех пор, пока доллар не перестанет быть мировой торговой и резервной валютой.
Нетрудно предположить, что само устройство этого механизма прямо-таки искушает американскую верхушку разжигать в нужные ей моменты в разных концах мира пожары. Такое поведение в целом вписывается и в американский политический стиль. Американцы считают, что они живут в земле обетованной. А все, что за ее пределами, не вполне реально. Поэтому их не сильно интересует, что там происходит. В том числе и захват земель не очень-то вдохновляет. Куда правильнее в потусторонних землях заниматься так называемым сдерживанием, считают они. То есть вставлять всем палки в колеса, чтобы они не могли двигаться вперед, пока Штаты уходят в отрыв. Разжигание в потусторонних землях всяких социальных конфликтов вполне в такой modus vivendi вписывается. Республиканцы предпочитают использовать свою армию, демократы – спецслужбы. Но в целом тут у них консенсус.
Вывод простой: внимательно следите за американской экономикой, происходящее там может коснуться вас лично. В марте 2022 года США остановили печатный станок, так как в Америке уже фиксировалась растущая инфляция. На фоне разгорающейся войны в Европе, правда, начало происходить нечто не вполне обычное. Все сработало вроде как надо – нерезиденты-физлица понесли деньги в Америку, да и государства-сателлиты наращивали покупку трежерис (государственных, в данном случае американских, ценных бумаг). Но центральные банки не очень дружественных США стран, в первую очередь Китая, начали медленно, но неуклонно сливать их государственные ценные бумаги. В целом приток офшорного доллара оказался слабее ожидаемого. По ряду индикаторов американской экономики видно, что медленно разрастающийся кризис так и не был купирован. Причина в том, что это кризис не циклический, а системный. Мотор не просто заглох, он сломался, и завести его, подливая топливо, не получается. Но кто же в этом себе признается? Включить печатный станок еще раз американским властям сегодня явно очень хочется, но и одновременно страшно. К украинской войне финдиры успели привыкнуть, она больше не пугает их должным образом. Значит, нужна какая-нибудь новая «нестабильность».
Ну а все эти сценки, в которых Байден, Блинкен и еще семеро не могут сдержать неистового Нетаньяху, представителя маленького, но гордого народа… Такие спектакли мы не раз в последнее время видели, в частности на Украине. Войны генштабами плюс-минус просчитываются. Если видно, что Израиль всеми силами сам распаляет конфликт, в котором он самостоятельно победить коалицию потенциальных противников явно не способен – значит, или его лидеру гарантировали тотальную поддержку, или верхушка рассчитывает на эвакуацию в ту самую «землю обетованную» в момент, когда его народ погибнет ради сохранения статус-кво. Существующего положения вещей.