«Луна-25» – наш космический долгострой. Первоначально старт этой космической станции был назначен на 2010 год, затем дата запуска переносилась 15 раз. И вот наконец 11 августа этого года станция отправилась к Луне и через десять дней должна совершить мягкую посадку на ее поверхность.
Сначала станцию планировали назвать «Луна-Глоб» (так сказать, в духе глобализации), но потом, после ряда переработок проекта, решили обозначить преемственность, продолжив прежнюю советскую нумерацию. Предыдущий аппарат назывался «Луна-24», а новый, стало быть – «Луна-25».
Поразительным тут можно назвать то, что «Луна-24» была запущена в 1976 году, то есть 47 лет тому назад. Получается, в течение полувека Луна была нам неинтересна. В случае СССР/России это объяснимо, поскольку значительную часть этого времени мы занимались тем, что ломали одну страну, строили другую и восстанавливались после этих исторических перипетий. Но ведь и США, пережившие за эти полвека взлет своего благополучия, после полета «Аполлона-17» в 1972 году не посадили на поверхность естественного спутника Земли ни одного космического аппарата и лишь в последние годы заговорили о предстоящем возобновлении лунной программы.
Поэтому проект «Луна-25», как и в целом идея возвращения на Луну, имеет двойственный смысл. С одной стороны, исследование космоса априори считается одним из атрибутов прогресса, к тому же за полвека техника действительно ушла вперед, и новый аппарат наверняка в чем-то совершеннее своих предшественников, как минимум в своей компьютерной начинке.
С другой стороны, во всем этом есть привкус исторической реконструкции, восстановления старого доброго мира, в котором были дисковые телефоны, виниловые пластинки, автоматы с газированной водой – и полеты на Луну. Непонятно, насколько этот ретро-прогресс приживется в современном мире, станет ли освоение космоса столь же модным, как полвека назад. Ведь прогресс с полувековым шагом – вещь для нас непривычная. Представьте себе, что четырнадцатый «айфон» был бы выпущен через полвека после тринадцатого. Представьте, что раз в полвека выпускаются новые модели автомобилей или стиральных машин. Гёте, правда, закончил вторую часть «Фауста» через 50 лет после первой, но даже в литературе этот пример – единственный в своем роде. Да, у Джорджа Лукаса был 16-летний перерыв в съемках «Звездных войн»… но это ведь тоже про космос. Как все-таки медленно движется всё, связанное с космосом. Гораздо медленнее нашего с вами воображения.
Впрочем, космонавтика – это также и продукт воображения, а не только технического гения. Отношение к ней во многом зависит от идеологических рамок. Хотя космонавтика в СССР нередко использовалась для атеистической пропаганды, «покорение космоса» изначально имело под собой основу религиозного происхождения – представление о человеке как о венце божественного творения, ради которого и существует вся наша Вселенная. Ему указывают путь звезды, его предупреждают о несчастьях кометы, ему светит ночью Луна. В этой рамке, далеко не всеми осознаваемой, но определявшей мышление эпохи, выход за пределы земного тяготения воспринимался как обретение человечеством совершеннолетия, после которого ему полагалось шаг за шагом вступить в права наследника всего видимого мира.
Таким образом, «покорение космоса» должно было стать закономерным развертыванием человечества в космическом пространстве, продиктованным естественной эволюцией. А значит, должны были найтись и технические средства, чтобы добраться и до Луны, и до планет, и до звезд, и до других галактик.
Реальность оказалась не столь радужной. Несмотря на все проекты и прожекты, от фантастического «фотонного двигателя» до реально разрабатываемого у нас «ядерного буксира», на сегодняшний день средства для путешествий в космосе остаются примерно на том же качественном уровне развития, что и при Сергее Королёве.
Зато идеологические рамки нашего существования сильно поменялись. Например, экологическое мышление, у которого сегодня так много сторонников, не только отказывается помещать человека в центр мироздания, но и вменяет ему вину за любые последствия его деятельности для окружающего мира. А увлечение западной цивилизации манипуляциями с гендерной идентичностью и половой ориентацией вообще переключает внимание человека с небесного свода на телесный низ.
Отличительная особенность миссии «Луны-25» – посадка в районе Южного полюса Луны для оценки содержания водяного льда в лунном реголите. Практическая цель понятна: если на Луне есть достаточное количество воды, то на ней проще будет устроиться людям – будущим обитателям постоянно действующей лунной станции.
Но, положа руку на сердце, кто хочет жить на Луне? Кто рвется сажать яблони на Марсе? Жители райцентров мечтают переселиться в областной центр, поближе к цивилизации. Москва распухла от тех, кто не пожелал жить в провинции. Люди стремятся уехать из районов Крайнего Севера. Мы чужие в Мировом океане, что еще раз показала трагедия батискафа «Титан». Космос нам враждебен, там нас не ждут, нам нечего там делать. Так нам говорит философия комфорта.
И та же философия комфорта подсказывает, что путешествовать лучше в виртуальном мире или в собственных «чертогах разума». Хотите космос? Вот вам кино, вот вам компьютерная игра. Космос – всего лишь плод воображения.
Учитывая эту предысторию, трудно понять, удивительно это или закономерно, что «Луна-25» стартует не в самое сытое и благополучное для нашего Отечества время. Может быть, именно сейчас имеет смысл посмотреть наверх не взглядом безвольного обывателя, а хозяйским взглядом законного наследника.
Впрочем, не секрет, что именно заставляет и Россию, и США вновь обратить свои взгляды на Луну. Со своей собственной лунной программой выступил Китай – новый экономический лидер. Начал с повторения пройденного: облет Луны, посадка, луноход, доставка лунного грунта. Но были и новаторские нюансы: китайский аппарат в 2019 году впервые совершил мягкую посадку на обратной стороне Луны. А в планах – и пилотируемые полеты, и создание обитаемой станции как раз в районе лунного Южного полюса, куда сейчас направляется «Луна-25».
Можно сказать, что интерес к космическим свершениям и сегодня, как 50 лет назад, стимулируется соперничеством великих держав на Земле. Сегодня это соперничество вновь обострилось, и в недалеком времени мы можем увидеть «вторую лунную гонку». Но, может быть, на этот раз дело не кончится тем, что один из гонщиков достигнет цели и расслабится. Может быть, повторив тот же путь и пройдя чуть дальше, человечество осознает космос как идею, скрепляющую его общую судьбу. В то же время для России серьезное, решительное возвращение на Луну, а затем и в дальний космос, сможет послужить той вертикалью, вокруг которой соберутся земные смыслы нашего существования. У нас есть славная космическая история и есть громадный опыт – не только технических разработок, но и осмысления космонавтики как идеи. Именно Россия сегодня лучше всего готова к тому, чтобы возродить интерес к космосу не в коммерческом или захватническом, а в высоком гуманистическом ключе.