Бурное обсуждение итогов президентских выборов в Аргентине, на которых победил либертарианец Хавьер Милей, поначалу вызывает недоумение. Где мы и где Аргентина? Туда и долететь-то непросто, ведь дальше Аргентины от нас только Антарктида.
Однако когда смотришь видео, где победитель скачет по сцене в дикой триумфальной пляске, ассоциация с делами куда более близкими мгновенно срабатывает в мозгу. На киевском Евромайдане скакали и кричали: «Кто не скачет, тот москаль». Кем сейчас называют того, кто не скачет в Буэнос-Айресе? Бразильцем? Китайцем?
Как раз в эти дни мы отмечаем десятилетие киевского Майдана, открывшего для Украины портал в ад. Но есть и еще одна родная ассоциация, тридцатилетней давности. Помнится, в 1993 году, когда партия Владимира Жириновского победила на выборах в Госдуму, писатель Юрий Карякин воскликнул: «Россия, ты одурела!» Насколько одурела Аргентина, можно судить по двум вещам. Во-первых, Жириновский тогда хоть и набрал наибольшее число голосов, но никакой реальной власти не получил, в отличие от Милея. Во-вторых, по сравнению с Милеем Владимир Вольфович был довольно умеренным политиком. Лозунг «Каждой бабе по мужику» бледно выглядит по сравнению с идеями аргентинского триумфатора: разрешить торговлю детьми, отказаться от национальной валюты, упразднить большинство министерств.
Говорят, что за двухсотлетнюю историю латиноамериканских демократий на выборах еще никогда не побеждал столь экстравагантный политик. Между тем Аргентина – не мелкая деталь на карте мира. По населению (46 млн человек) она точно соответствует домайданной Украине. И вновь эта явная параллель через континенты. Украинцы в свое время выбрали юмориста Зеленского, который в итоге заслужил прозвище «кровавого клоуна». Обойдется ли без крови в Аргентине, у которой уже есть опыт войны за Фолклендские острова?
Однако победа Милея важна и как общемировой симптом. Зеленский и Милей символизируют карнавализацию демократии. Конечно, в демократических процедурах, как и в политической жизни вообще, всегда был известный процент спектакля, однако сегодня карнавала, кажется, становится слишком много, и это демократию компрометирует.
Конечно, можно быть демократом из принципа. Просто принять как аксиому, что в стране должны быть президент, парламент, свободные выборы. Что не иметь всего этого так же неприлично, как закидывать ноги на обеденный стол. Но если судить с прагматической точки зрения, то демократия в ее западном варианте становится все менее привлекательной как средство для решения реальных проблем. Сегодня мантры о том, что стоит как следует наладить сменяемость власти и страна сама собой встанет на путь процветания, уже не работают и воспринимаются с иронией. Аргентина тут пример далеко не первый, но очень показательный и убедительный.
Жители страны избрали карикатурного Милея не от хорошей жизни, а скорее от отчаяния. С экономикой все плохо, страна стоит на пороге гиперинфляции. И это при вполне демократическом режиме, ведь с момента ухода последней военной хунты прошло уже 40 лет, в течение которых один свободно избранный президент сменял другого. Казалось бы, если власть не справляется, мудрый народ должен поправить дело, избрав кого-то более вменяемого. В реальности произошло ровно наоборот: вместо того чтобы заменить правительство, чересчур уклонившееся влево, на умеренное и разумное, избиратели резко качнули маятник в другую сторону, приведя к власти правого экстремиста.
И главное, все прекрасно понимают, чем дело кончится. Милей какое-то время покуролесит, потом его некомпетентность станет заметной каждому, и его свалят. Хорошо еще, если это сделает новая военная хунта, тут есть хоть какой-то шанс на относительное торжество разума. Если же Милей досидит до новых выборов, то маятник снова качнется, на этот раз в сторону крайне левых. Много ли сегодня в «авторитарных» странах людей, которые хотели бы, чтобы история их страны развивалась подобными бессмысленными зигзагами?
При этом показательно, что Хавьер Милей сегодня не только самый экзотический лидер в мире, но и самый проамериканский. Удивительно ли, что это в нем сочетается? Пожалуй, не очень. Его называют «аргентинским Трампом», и именно опыт американской демократии последнего времени сделал его тем, кто он есть. Поскольку демократия в США свелась к боям в грязи между старым рыжим клоуном Трампом и престарелым белым клоуном Байденом, проамериканские политики в третьем мире просто вынуждены ориентироваться на клоунаду. Чтобы, так сказать, стилистически соответствовать.
Почему же механизмы классической буржуазной демократии приносят все более удручающие плоды? Можно вспомнить, как во время пандемии коронавируса некоторые эксперты предупреждали, что в результате человечество рискует несколько поглупеть. Ненамного, процентов на десять. Но этого, возможно, хватает, чтобы в отдельных странах торжествовали такие, как Милей. А если серьезно, то демократию губит карнавализация человеческой жизни в целом, когда люди начинают воспринимать жизнь как одно сплошное шоу, сиюминутное развлечение, за которым не открывается никакая перспектива завтрашнего дня. И даже когда не хватает хлеба, население все равно выбирает зрелища.
США между тем продолжают считать себя главным борцом за демократию во всем мире и готовы применять военную силу, убивать людей и разрушать города ради такой демократии. США считают аргентинские выборы своей большой победой. Еще бы, ведь вторая по значению страна Латинской Америки теперь отвернется от БРИКС, зато будет следовать указаниям из Вашингтона и поддержит Израиль, занятый геноцидом палестинцев в Газе.
Но я думаю, что это Пиррова победа, поскольку диспозиция на мировой шахматной доске стала еще яснее. Четко обозначился истинный выбор, стоящий между народами. Либо вы за Америку, и тогда вами будут править клоуны вроде Милея, Зеленского, Шольца, Макрона или Борреля. Либо вы хотите видеть во главе своих стран ответственных и взвешенных политиков, нацеленных на развитие и устремленных в будущее. Политиков, похожих на Владимира Путина, Си Цзиньпина или Нарендру Моди. И хотя во втором случае у США обязательно возникнут вопросы к качеству вашей демократии, совершенно очевидно, какой выбор диктуют реальные интересы народов.