Когда-то глава евродипломатии Жозеп Боррель сравнивал Европу с цветущим садом, а остальной мир с джунглями. Сейчас растительно-вегетарианские сравнения не в моде, и Запад все чаще переходит от флористических метафор к фаунистическим. Недавно тот же Боррель заявил о том, что мирный («травоядный») ЕС окружен хищниками («плотоядными»).
В Америке, правда, метафор этого рода никогда не стеснялись. Мы помним, как несколько лет назад кандидат в президенты США от Республиканской партии Бен Карсон сравнил людей, бегущих от войны и насилия в Сирии, с «бешеными псами», и как президент США Дональд Трамп определил президента Башара Асада как «животное».
В последнее время анималистические метафоры все чаще звучат из Израиля. Например, министр обороны Израиля Йоав Галант, объясняя свой приказ о блокаде сектора Газа, расчеловечивал палестинцев. «Мы боремся с людьми-животными, – заявляет министр, – и поступаем соответствующе».
На европейско-демократической Украине уже не первый год рассуждают о том, что их восточный сосед – это «недочеловеки», «животные», «бомжи», «генетический мусор» и т. д. Правда, с подобными речами выступают идейные нацисты, последователи Бандеры, тогда как на Западе наследниками Гитлера себя никто (ну или почти никто) не считает.
Почему же мы вновь и вновь слышим слова, которым бы и Гиммлер с Геббельсом аплодировали стоя? В качестве рабочей версии предлагаю свое объяснение: для представителей западной цивилизации расовое мышление (ранжирование человечества на разряды) не является чем-то в принципе недопустимым. Их возмущает только тот случай, когда в нижнюю часть таблицы зачисляют кого-то из их компании. Если животными или унтерменшами называют других – ноу проблем.
Знакомая антитеза. С одной стороны – «грязные», «немытые», «небритые», «в шлепанцах» («зверское население»). С другой – чистые, мытые, бритые, в армейских ботинках, вооруженные начищенным до блеска американским оружием. Другими словами, воплощенное добро. Поневоле вспомнишь, что англосаксы еще сравнительно недавно требовали отстреливать австралийских аборигенов так же, «как в некоторых странах отстреливают ворон». Вообще низведение человека до уровня «природного существа, лишенного специфически человеческого характера» (Х. Арендт), уже не раз приводило к массовым убийствам в колониальном стиле. Запад не прочь повторить?
В недавнем обращении к американской нации президент США заявил, что помощь Израилю и Украине – это «разумная инвестиция, которая принесет дивиденды». Смена этических категорий на экономические в оценке военного конфликта сама по себе является тревожным симптомом. Но дело тут не в старческой деменции Байдена – с формальной логикой у него все в порядке. Байден рассуждает об инвестициях в войну на Украине, о тех инвестициях, которые «принесут дивиденды американской безопасности на протяжении поколений» и «помогут уберечь американские войска от опасности». Последнее высказывание подразумевает, что, с точки зрения Байдена, есть более ценные жизни (жизни американских военных) и менее ценные (жизни украинцев и русских), причем более ценные с помощью хитрых приемов администрации Байдена («разумных инвестиций») будут сохранены.
Фактически Байден утверждает, что некоторые люди не совсем люди. С ними можно и нужно поступать без эмоций. Ничего личного. Просто американский бизнес. Инвестиции и дивиденды.
Помнится, об англосаксонском умении во всем находить для себя практическую пользу писал еще первый великий антиутопист Джонатан Свифт. В те времена англичане старательно разоряли свою первую колонию, Ирландию, не забывая сравнивать ирландцев с животными. Свифт в свойственной ему издевательско-наивной манере довел эти метафоры до логического конца. В памфлете «Скромное предложение» (1729) писатель посоветовал англичанам использовать ирландских детей так же, как используют поросят – продавать их на мясо, а из кожи шить «перчатки для дам и летнюю обувь для джентльменов».
«Один очень образованный американец, с которым я познакомился в Лондоне, уверял меня, что маленький здоровый годовалый младенец, за которым был надлежащий уход, представляет собою в высшей степени восхитительное, питательное и полезное для здоровья кушанье, независимо от того, приготовлено оно в тушеном, жареном, печеном или вареном виде, – уверял автор «Скромного предложения». – Я не сомневаюсь, что он также превосходно подойдет и для фрикасе или рагу...»
В XVIII веке многие приняли слова Свифта всерьез. И вот вопрос: способен ли еще уловить здесь иронию один всем известный «очень образованный американец», выпускник Делавэрского университета, доктор права, старейший из всех президентов США? Способны ли ее уловить здесь другие политики современного Запада? Или боррели уже созрели для рагу?