На фоне провала украинского контрнаступления активность киевских законодателей и нормотворцев заставляет вспомнить старое выражение «бешеный принтер». В данном случае оно подходит как нельзя лучше.
Например, недавно депутат Верховной рады Инна Совсун сообщила, что ей наконец-то удалось получить положительное заключение на законопроект о легализации однополых браков (зарегистрированных партнерств), в том числе и между военнослужащими. Очевидно, теперь этот законопроект ждет, простите за каламбур, радужное будущее, и уже в следующем году украинские мобилизованные смогут вступить в брак друг с другом в короткий период между их доставкой на передовую и вывозом оттуда на носилках или в мешках. Вот счастье-то.
Это не самая дерзновенная из юридических затей бандеровского режима. Куда грандиознее выглядит маниакальное стремление Киева запретить каноническую Украинскую православную церковь (законопроект на эту тему на днях был принят в первом чтении). Фактически речь идет о том, чтобы отнять веру дедов и прадедов у миллионов людей.
Вместе с тем это и не самое смехотворное, на что способны украинские власти. Возьмем, к примеру, решение переименовать на территории Украины молдавский язык в румынский. Уверен, что ни одна из команд КВН мира не смогла бы придумать ничего смешнее.
Однако гей-суета в Киеве крайне характерна для сегодняшней Украины. Прежде всего понятно, что это делается никак не по «многочисленным просьбам трудящихся», на что намекает депутат Совсун, а в очередной раз в угоду Европе. Кружевные трусики нынче положены и мужчинам.
Как известно, Европейский союз, который держит перед украинским поросёнком морковку в виде перспективы переговоров о вступлении в ЕС (пока только переговоров, не подумайте лишнего), поставил Киеву ряд предварительных условий. Например, об усилении борьбы с коррупцией. Евробюрократам, естественно, неприятно, что деньги, которые они дают на убийство русских, оседают в карманах военных и гражданских чинов Украины и потом спускаются их женами где-нибудь в магазине Cartier на Пятой авеню. Коррупция, впрочем, причиняет не только моральный, но и военно-политический ущерб, поскольку благодаря продажным чиновникам западное оружие расползается по миру, попадает в Африку и даже в сектор Газа.
Но воровство западной помощи – это один из главных смыслов существования киевского режима, без этого вообще непонятно, ради чего дальше ломать комедию. Поэтому стоит задача угодить Европе каким-то другим способом, через другое место. Легализация однополых браков – как раз то, что нужно.
Думаю, за принятием закона последует и шумная рекламная кампания первых опытов его применения. Телеканалы мира покажут, как парочки евроукров стоят в очередях в загсы Житомира, Винницы, Бердичева. Будут слезы радости, сбрасывание букетов невесты с квадрокоптеров, фотографии на фоне памятников Бандере. Guardian и NYT будут публиковать репортажи о том, как уверенно топает Украина по европейскому шляху. И разве можно такую передовую, хорошо обучаемую и свою в доску страну оставить без танков и гаубиц, без членства в ЕС и НАТО? На то и расчет.
Можно даже снять ремейк «Горбатой горы» на материале будней ВСУ, но беда в том, что всё это никак не пересекается с нуждами украинского населения. Закон об однополых браках станет лишь еще одной деталью общего демографического безумия. Вообще, сколько людей осталось на Украине? Сегодня на этот вопрос не может точно ответить никто. Если кто-то скажет – больше 30 миллионов, это будет откровенное вранье, в лучшем случае опирающееся на чисто бумажные данные. По одним оценкам – 23 миллиона, по другим – вообще 19. Сотни тысяч мужчин детородного возраста погибли или покалечены на фронте, они уже для любых браков потеряны. Условно можно считать, что только за счет этого миллионный город размером с Одессу выключен из воспроизводства населения.
Мало того, что семьи некому создавать, но война разделила и существующие семьи. Одни мужья, отцы, сыновья отправились на фронт, другие бежали в ту же Европу от мобилизации. Кто-то, наоборот, отправил за границу жен и детей. Где в этой катавасии место для гей-союзов?
Особенно умиляет то, что билль о гей-браках поддерживает министерство обороны. Может быть, там начитались литературы об Александре Македонском и его победоносной «армии любовников»? Рассчитывают, что более тесные физические отношения между бойцами укрепят боевой дух? По крайней мере, это признание того, что для ВСУ крепкая мужская любовь актуальна и порой не ограничивается эпизодическим, под настроение, изнасилованием бойцов командирами, а принимает более серьезные формы, требующие государственной регистрации.
Но, может быть, новый закон больше рассчитан на женщин, которым в сложившихся условиях предлагается каким-то образом устраивать свою жизнь без мужчин? Думается, что и здесь реальность иная. Украинское общество, в особенности на западе страны, где выше доля сельского населения – более традиционно, чем, скажем в Центральной России. И если у нас на активисток фем-движения и ЛГБТ до сих пор смотрят как на городских сумасшедших, то что же можно сказать про Украину?
Уверен, что типичная украинская женщина по-прежнему ориентирована на создание нормальной гетеросексуальной семьи. Но известно и другое: многие украинки еще до начала российской спецоперации перестали связывать свое будущее с украинскими мужчинами и переориентировались на иностранцев. Поветрие под названием «выйти замуж за иностранца», которое прошло по России в девяностые, на Украине стало одной из национальных идей. Отсюда, кстати, во многом и стремление в ЕС.
В некоторых европейских странах конкуренция за местных мужчин со стороны украинок давно уже вызывала тревогу в народе. С началом СВО у украинских женщин появилась бесценная возможность под видом бегства от «российской агрессии» проникнуть в Европу или в Канаду, где, собственно, и водятся искомые иностранцы. Разумеется, судьба украинских мужчин, да и самой Украины, их уже не волнует.
Под властью националистов Украина встала перед лицом социальной катастрофы, от которой, кажется, уже невозможно полностью оправиться. Но их европейские и американские спонсоры над этим не задумываются, им достаточно «прогрессивных» декораций, сооружаемых киевскими законодателями. Задумываться приходится нам – все-таки, несмотря ни на что, там наши братья.