Президент Турции Реджеп Эрдоган на днях посетил саммит ШОС в Самарканде и успел стать героем мемов**, однако одна важная встреча, которую он планировал провести в Узбекистане, все же сорвалась – президент Сирии Башар Асад на саммит не прилетел, хотя был приглашен. Тем не менее турки вцепились в Сирию мертвой хваткой, а это значит, что их новые попытки навязать Асаду диалог – вопрос времени.
В интервью СМИ Эрдоган выразил сожаление по поводу отсутствия своего сирийского визави на саммите ШОС. «Из-за него, из-за его действий Сирия скоро будет разделена... Он думал защитить подконтрольные ему районы. Но он не мог обеспечить безопасность больших территорий», – сказал Эрдоган. Довольно странная риторика для человека, который якобы призывает к миру. Скорее, все выглядит так, будто Эрдоган собирается в рамках этих переговоров выбить у Асада территориальные уступки.
Что вообще связывает Турцию и Сирию? Во-первых, граница – это государства-соседи. Во-вторых – история. В течение нескольких столетий Сирия была частью Османской империи после того, как в начале XVI века султан Селим I Явуз (Грозный) завоевал ее. После Первой мировой войны в Османской империи случилась революция, Ататюрк провозгласил Турецкую республику и вроде как распрощался с имперскими замашками. Однако при первой же возможности в 1939 году прибрал к рукам провинцию Хатай, которую сирийцы до сих пор считают своей. Зачем она туркам, помимо очевидного мотива возвращения утраченных имперских владений?
Давайте сначала посмотрим на расположение Турции, а заодно окунемся в историю. Практически вся ее территория приходится на Малую Азию. Это – историческая область Анатолия (по-турецки – Анадолу), «сердце империи», откуда некогда пришли племена турок-сельджуков, основавших Османское государство. Западные окрестности Стамбула расположены на территории Европы – это остатки области Румелия (от «Рум», то есть «Рим» по-турецки). Когда султан Мехмед II завоевал Константинополь (Второй Рим), он принял титул «кайсар ар-Рум» – «император Рима».
В понимании турок-османов Римов тоже было три. Первый «Рум» – это оригинальный, тот, что в Италии, и на протяжении всего XVI века османские султаны не оставляли попыток дойти и до него. Второй – Рим греческий, то есть Константинополь, который в 1453 году все же пал под ударом османского ятагана. И третий – он же, но только мусульманский. И по сей день он, даже утратив статус столицы, остается важнейшим городом Турции.
Еще одним важным символом турецкого (и османского) имперского сознания является так называемое Красное яблоко (Кызыл алма) – достижение недостижимого, высшее благо и идеальное государство. Отправляя своих янычар на войну, султан Сулейман Великолепный напутствовал их словами: «Мы с вами встретимся вновь у Красного яблока», имея в виду тот, первый, Рим, который в XVI веке еще считался сердцем Европы. Спустя пять веков Реджеп Эрдоган произнес перед толпой своих сторонников: «Наша цель – Красное яблоко!»
Причем тут провинция Хатай, которую турки присвоили в 1939 году, и современная Сирия? Давайте снова посмотрим на карту. Как мы уже отметили, почти вся территория Турции приходится на Малую Азию, но на юге страны, на самом побережье Средиземного моря, есть один маленький «аппендикс», клином врезающийся в Ближний Восток. Это и есть Хатай, который сирийцы считают своим. Это – плацдарм неоосманской Турции в ее бывших владениях. С самого 2011 года, когда в Сирии началась гражданская война, Турция и лично Эрдоган активно участвовали в переделе территорий арабской республики. Не напрямую, конечно, а при помощи прокси-сил – вооруженных отрядов исламистов, обученных турецкими инструкторами. Наиболее крупной и известной протурецкой террористической группировкой в регионе является ХТШ, или Хайят Тахрир аш-Шам* (запрещена в РФ). Базой для группировки, а по совместительству – единственной территорией Сирии, которая до сих пор остается под контролем антиправительственных сил, является провинция Идлиб, которую населяют около трех миллионов человек, фактически оказавшихся в заложниках у террористов. А теперь найдем на карте Идлиб – вон он, на северо-западе Сирии, аккуратно примыкает к уже упомянутой турецкой провинции Хатай. Проще говоря, Эрдоган расширяет плацдарм, вбивая диагональный клин в территорию Сирии и словно рассекая ее пополам.
Турция фактически открыто покровительствует ХТШ и другим антиправительственным силам и не дает сирийской арабской армии или российским солдатам зачистить Идлиб и поставить точку в сирийском конфликте. Вместо этого Эрдоган публично заявляет, что Асад «не в состоянии удержать свои земли», а значит, он должен договариваться с ним, Эрдоганом. Судя по всему, турецкий президент допускает прекращение огня в Сирии только в обмен на территориальные уступки от Асада или как минимум на присутствие турецкого «миротворческого контингента». Новый султан собирает утраченные владения.
При этом и у Анкары, и у Дамаска есть общий раздражитель – курды. Сирийские курды в ходе конфликта выступали на стороне Асада только потому, что против последнего действовала Турция руками прикормленных джихадистов. Победа этой публики для курдов означала бы буквально геноцид. Но это лишь временное партнерство перед лицом общего противника, и оно ни о чем не говорит. Курды хотят основать свой независимый Курдистан в северо-восточных провинциях Сирии. Для Асада это означает потерю очередных территорий. Для Эрдогана – появление максимально враждебного ему государственного образования прямо у него под боком. В 2016 году Эрдоган объяснял ввод своих войск в северные районы Сирии именно необходимостью покончить с «курдскими террористами».
Между Турцией и Сирией существует договор, заключенный аж в 1998 году, согласно которому две страны обязуются сотрудничать в вопросах борьбы с курдскими сепаратистами. Тогда сирийцы даже выдали туркам курдского лидера Абдуллу Оджалана. Единственной страной, которая осенью 1998 года попыталась предоставить Оджалану убежище, оказалась Россия – Государственная дума подала на имя Ельцина официальное обращение с соответствующей просьбой. Ельцин тогда бумагу проигнорировал, Оджалана выдали, и он до сих пор сидит в турецкой тюрьме.
Ситуация непростая для каждой из сторон. Больше всего текущее положение выгодно американцам – они откровенно не хотят, чтобы Асад и Эрдоган встречались и о чем-то договаривались. Для Вашингтона, все сильнее конфликтующего со своевольным Эрдоганом (который при этом является союзником по НАТО), выгодно, чтобы в регионе сохранялось напряжение, не позволяющее ни одной из сторон одержать окончательную победу. Ни Асада, ни Эрдогана такой вариант не устраивает. Первый хочет удержать как можно больше своих территорий и закончить наконец войну, которая длится уже 11 лет. А у второго – инфляция под 80%, неуклонное падение рейтингов, которое он пытается замедлить громкими заявлениями на международной арене. И что самое главное – президентские выборы в 2023 году. И перед выборами Эрдогану нужна громкая победа. Оттяпав у Сирии часть былых османских владений, закончив войну на своих условиях и добив курдов, он бы такую победу получил. Именно поэтому он так настойчиво хочет говорить с Дамаском прямо сейчас. Именно поэтому в прошлом году турецкий министр иностранных дел Мевлют Чавушоглу встречался со своим сирийским коллегой Фейсалом Мекдадом на саммите в Белграде – первая официальная встреча представителей двух государств за 10 лет. Под новым султаном загорелся трон, а маленькая война у него уже есть – осталось только победить в ней.
* Организация (организации) ликвидированы или их деятельность запрещена в РФ
** СМИ, включенное в реестр иностранных средств массовой информации, выполняющих функции иностранного агента