«Темпами интеграции удовлетворен». Именно эту фразу сейчас произносят многие эксперты и блогеры, комментирующие процесс экстракции (модное нынче слово) Херсонской и большей части Запорожской областей из Украины в Россию. В том же Херсоне уже действует российское интернет-пространство (со всей своей информационной спецификой), вводятся российские номерные знаки и телефонные коды. Области интегрируются в российское правовое и образовательное пространство. Однако самой настоящей точкой невозврата стало решение Владимира Путина о введении упрощенной системы выдачи российских паспортов жителям Херсонщины и Запорожья.
Напоминаем, что ДНР и ЛНР шли к этой точке невозврата несколько лет, да и сейчас она осуществляется только через промежуточный этап выдачи внутриреспубликанских паспортов (на которые банально не хватает бланков). В Херсонской и Запорожской областях этой бумажной трансмиссии не будет, и представители военно-гражданских администраций Херсонской и Запорожской областей уверяют, что пункты выдачи паспортов уже «частично готовы» и появятся в ближайшие дни. А значит, местные жители будут полностью уверены, что россияне не уйдут – и что если херсонцы и запорожцы на референдуме проголосуют за вхождение в состав России, они туда войдут.
По сути, единственной претензией российской общественности к этому закону является его территориальная ограниченность. Некоторые уверяют, что в перечень территорий, на которые распространяется процесс ускоренной выдачи, должны быть включены освобожденные земли Харьковской и Николаевской областей, а также другие, пока еще контролируемые Украиной области. Определенная логика в этой претензии, конечно, есть – те же жители Купянска, Волчанска (Харьковская область), а также Снегиревки (Николаевская область) должны понимать, что Россия и к ним пришла навсегда. Что она не уйдет, не бросит их на растерзание бандеровцам – а значит, с российской администрацией можно и нужно сотрудничать. Однако эта логика разбивается о другую – каким образом отразить эту мысль в законопроекте? Писать «всех освобожденных территорий? Это не юридический термин. Писать «всей Украины»? Нам не нужен массовый переход в российское гражданство людей, которые к этому пока не готовы.
Можно, конечно, определить какие-то области. Добавить Харьков, Одессу, Николаев. Однако подобные формулировки подадут жителям Сумской, Днепропетровской, Черниговской, Полтавской областей сигнал о том, что их «экстракция» в состав Российской Федерации не предполагается. А значит, уровень поддержки российских войск, содействия гражданской администрации, а также масштабы посильной партизанской помощи (например, в виде передачи информации о местах дислокации подразделений ВСУ) будет резко снижаться. Что, в свою очередь, как минимум затянет время проведения специальной военной операции. Поэтому, конечно, оптимальным решением было то, которое и приняли – включить пока в программу ускоренной паспортизации лишь полностью освобожденную Херсонскую область, а также практически освобожденную Запорожскую. Остальные же будут включаться по мере процесса освобождения.
Кто дальше?
В самом процессе пополнения списка сомнений ни у кого нет. Будем честны – Россия делала все возможное для сохранения украинской государственности и территориальной целостности (в границах на апрель 2014 года), а в ходе военной операции, опять же, выступала лишь за переформатирование этой государственности при сохранении всей признанной Москвой территории Украины под контролем Киева. Однако украинское руководство с подачи своих радикалов и иностранных друзей – типа Бориса Джонсона – пошло по пути демонтажа украинской государственности и отказа от любых компромиссных решений с Кремлем. По сути, украинский «режим наркоманов и нацистов» дал понять, что в случае сохранения власти по итогам специальной военной операции он не только продолжит антироссийский курс, но и максимально углубит его.
А значит, в этой ситуации встает вопрос уже не о переформатировании, а о демонтаже украинской государственности. А также о спасении тех жителей Украины, которые: а) сами хотят спастись; б) которых может спасти Россия (ведь ее ресурсы не беспредельны); в) которых Москва обязана спасать исходя из своих геополитических интересов.
Если же взглянуть на карту, то на сегодняшний день минимальное пространство спасения включает ДНР и ЛНР (в признанных Россией границах), Херсон, Запорожье (все, включая еще не освобожденную столицу области), а также Николаев и Одессу. И подобный состав вполне логичен. ДНР и ЛНР заслужили вхождение в Россию своим восьмилетним сопротивлением. Херсон и Запорожье не просто населены русскодумающими людьми, не просто сотрудничают с российскими властями (достаточно посмотреть, сколько жителей вышло на Бессмертный полк в Херсоне, Мелитополе, Бердянске), но и имеют стратегическое значение для безопасности Крыма. Речь не просто о сухопутном коридоре на полуостров, но и (в случае с Херсоном) поставках туда пресной воды, жизненно важной для развития крымской экономики. Наконец, Одесса и Николаев – это не только побережье Черного моря, но и сухопутный коридор в Приднестровье. Без подобного коридора Запад может легко устроить кризис на территории этой непризнанной республики (где в румынско-украинском окружении живет почти полмиллиона граждан РФ и дислоцированы тысячи российских военных).
Таким образом, по сути, без освобождения этой дуги от Одессы до севера Луганской области спецоперацию нет смысла заканчивать. Однако на этой дуге освобождаемые территории могут – и, наверное, должны – не ограничиться. Если говорить а) о русскомыслящих людях и б) о безопасности России (например, увеличении дистанции между враждебными землями, где могут стоять натовские ракеты, и Москвой), то нужно освобождать еще и всю Левобережную Украину. Харьков, Сумы, Чернигов, а также до кучи Полтаву, Днепропетровск и правобережный Кривой Рог. Жителям всех этих территорий нужно дать возможность провести референдум и решить, где и в каком государстве они хотят жить.
А вот с территориями, которые западнее Днепра, уже будет вопрос. Житомир, Киев, Хмельницкий – освобождение их во многом будет зависеть от того, какими темпами будет идти спецоперация. Жизненно важного стратегического значения для России они не имеют (разве что Киев из-за его символизма). Что же касается Галиции – Львова, Ивано-Франковска – то пусть эти земли «освобождают» поляки. Тогда и только тогда украинцы – прежде всего те, кто одержим майданной идеологией – поймут всю разницу между российскими освободителями и польскими «освободителями». Между медведем, который считает украинца равным себе, и гиеной, для которой украинцы веками были едой. Между интеграцией в Россию и превращением в пространство для польского кормления.