Конфликт в фирме «Криорус» вновь привлек внимание к практике крионики – замораживания тел умерших в надежде, что их удастся воскресить когда-нибудь в будущем. Заморозить тело полностью в «Криорусе» стоило 36 тысяч долларов, но был и более бюджетный вариант – заморозить только мозг, что должно было обойтись в 12 (по другим данным – 15) тысяч долларов.
Сама практика замораживания умерших появилась в США еще в 1970-е годы, где приобрела несколько дурную славу из-за громкого судебного процесса против Роберта Нельсона, главы «Крионического общества Калифорнии», которого в 1981 году обвинили в том, что девять замороженных тел разложились из-за его недосмотра.
Не избежала, как видим, скандалов и российская фирма: оказалось, что ее учредители – бывшие супруги – рассорились, развелись и принялись делить как оборудование, так и замороженные тела, которые в ходе разборок подверглись опасности повреждения.
Это история поучительна во многих отношениях – в частности, тем, что здесь мы имеем дело с религией, которая наотрез отказывается признать себя таковой. Люди верят, что в светлом будущем хорошо замороженный труп можно будет превратить обратно в живого человека, угасшее сознание вернуть в мозг, восстановить человеку его воспоминания, чувства и личную идентичность.
Создатели «Криоруса» являются трансгуманистами – то есть адептами доктрины, которая проповедует приобретение человеком радикально новых качеств в результате технического прогресса, включая бессмертие. Предполагается, что в будущем наука обретет способность преодолеть смерть – либо неограниченно продлевать жизнь тела, заменяя износившиеся органы на выращенные в пробирках, либо вовсе переселяя сознание в суперкомпьютер, когда вернуться к жизни будет также легко, как восстановить файлы из «облака». Наука, таким образом, есть воскресение и жизнь. Верующий в науку, если и умрет, оживет.
Конечно, жить в эту пору прекрасную уж не придется ни мне, ни тебе – но можно попытаться обмануть время, подвергнув свое тело (или хотя бы только мозг) глубокой заморозке, сохранив его до того времени, когда наука победит смерть. Отдельно мозг даже лучше – особенно, если тело повреждено старостью или болезнями. Наука будущего наверняка сможет создать человеку новое тело, лучше прежнего.
Однако собственно научное сообщество смотрит на эти блестящие перспективы крайне сдержанно. Как американские, так и отечественные ученые не находят обещаниям крионики никаких научных оснований.
Заморозить мозг, совершенно не повредив его ткани, невозможно. Неизвестно, будет ли это возможно в принципе. Неизвестно, настолько состоятельны те представления о работе человеческого сознания и памяти, из которых исходят энтузиасты заморозки (скорее всего, несостоятельны). Неизвестно, захотят ли потомки воскрешать замороженных, даже если у них будет такая возможность. Неизвестно, насколько «размороженная» личность будет продолжением «замороженной» и насколько к ней вернутся ее воспоминания и черты характера. И конечно, особенно учитывая недавние события, насколько фирмы, обещающие человеку сохранить его замороженное тело до светлого будущего, смогут или захотят выполнить свои обязательства.
Вкладывать весьма существенные деньги в такие неясные перспективы – это именно акт веры в грядущее всемогущество науки, которая сможет повернуть энтропию вспять. «Криорус» – пример того, как технология приобретает религиозное значение: люди обращаются к ней с теми запросами, на которые традиционно отзывалась религия, прежде всего за преодолением смерти.
Люди «чают воскресения мертвых и жизни будущего века», но ожидают этого не от Бога, а от предполагаемой науки будущего – и науки настоящего, которая сохранит их тела до тех пор, когда их можно будет вернуть к жизни. Конечно, было бы бессердечно порицать людей, которые перед лицом смерти – своей или близких – ухватываются за соломинку. Люди всегда, сколько себя помнят, искали победы над смертью. Первый сохранившийся памятник мировой литературы – «Песнь о Гильгамеше» – посвящен неудачным поискам бессмертия.
Египтяне строили свои знаменитые пирамиды и тщательно мумифицировали тела умерших. Китайские императоры снаряжали экспедиции на поиски бессмертия, а мудрецы Поднебесной составляли снадобья, призванные гарантировать продление жизни. Грустная ирония ситуации была в том, что они (снадобья), как мы сейчас знаем, были крайне токсичны – и только приближали смерть тех, кто их принимал. Теперь мумификацию сменила заморозка, а саркофаги, покрытые магическими знаками – «дьюары», специальные сосуды для хранения тел в глубоком холоде.
Атеизм ничего не может поделать с человеческой жаждой бессмертия. Отказавшись от Бога, люди создают суррогатные религии, жрецы которых переправят вас из скорбного настоящего (с его неизбежным увяданием и смертью) в светлое будущее, только нужно хорошо заплатить. Впрочем, тут и сами жрецы не дают гарантий, но уверяют, что попробовать стоит. Правда, в отличие от традиционных религий, блаженная вечность не имеет нравственного измерения – это просто услуга, за которую вы платите. В технологический рай можно войти и без покаяния или исправления жизни.
Но все это говорит нечто важное о нас, людях. Мы – по природе своей – ищем бессмертия. Мы воспринимаем эту жизнь как приготовление к чему-то большему и лучшему. И нам трудно смириться с мыслью, что смерть – это полное прекращение существования, когда все наши воспоминания, надежды и мечты навсегда исчезнут, как будто их никогда и не было.
Наше стремление к бессмертию – одно из свидетельств того, что для бессмертия мы и созданы. Что представление о человеке как просто об одном из животных, которое возникло случайно, в ходе разворачивания слепых и бессмысленных природных сил, просто неверно. Что высокомерие, с которым адепты технокультов объявили о смерти веры в Бога, было поспешным. Что мы действительно созданы для жизни вечной и блаженной – и она дается даром всякому, кто отзывается на благую весть покаянием и смиренной верой.
Возможно, вам не стоит вкладываться в то, что в итоге оказывается просто бессмысленно дорогими похоронами. Если вы чувствуете, что созданы для вечной жизни – вам лучше обратиться к Тому, кто вас таким создал.