Справедливость – базовая потребность для любого человека. Но одной для всех и на все случаи жизни справедливости – не существует. Что-то такое за последние сто лет человечеству пытались втюхивать под брендами коммунизма и демократии, но жидко облажались в обоих случаях. И за тем, и за другим стояли конкретные интересы тех или иных элит, геополитические в том числе. Тем не менее справедливость – главное требование любых протестов: Vox populi, vox dei.
Я к протестам отношусь сочувственно. Кроме них, да выборов, других эффективных форм обратной связи общества с властью не существует. Вопросов только два: против чего и за что. Но если поводы для протестов находятся постоянно, то с желаемой картиной будущего всё всегда значительно хуже. Наши сердца требуют перемен, но умы плохо знают, каких именно и чем за них стоит платить.
Скажем, в нашем обществе уже очевиден консенсус по поводу того, что в девяностых Россия пошла куда-то не туда. Патриоты сетуют на распад страны, либералы – на развал демократических идеалов. Хотя куда еще она могла пойти? Для движения по китайскому пути надо было быть китайцами, а для торжественного шествия по американскому – американцами. Приходится довольствоваться особым.
То, что за всё надо платить, вроде бы всем очевидно. Но общество жить на свои, как правило, не готово, и предпочитает кредит. Авось со временем или долг спишут, или дефолт объявят. Или в русской рулетке правильную ставку сделать удастся: кто не рискует, тот не пьет шампанского. А в долгосрочной перспективе – всё как в анекдоте про Змея Горыныча, когда бухала одна голова, а блевать пришлось всем.
«За всё хорошее и против всего плохого» – лозунг, довольно точно отражающий целеполагание масс, и интеллигентных людей в первую очередь. Ленин когда-то сформулировал признаки революционной ситуации: верхи не могут управлять по-старому, а низы по-старому жить не хотят. Сейчас всё по-другому: низы не знают, чего хотят, а верхи их не понимают.
Понятно, что все мечтают о свободах, независимых институтах, сменяемости власти и вот этом всём, что считается признаками идеального демократического государства. Но идеалов у нас полно, а как их воплотить в реальности? Трезвые умы достаточно быстро осознают, что лучшее – враг хорошего, поэтому и синица в руках предпочтительнее журавля в небе. Мы это уже многажды проходили.
Валерия Новодворская еще в 1993 году сформулировала: «Я лично правами человека накушалась досыта. Некогда и мы, и ЦРУ, и США использовали эту идею как таран для уничтожения коммунистического режима и развала СССР. Эта идея отслужила свое и хватит врать про права человека и про правозащитников. А то как бы не срубить сук, на котором мы все сидим».
Готтентотская мораль значительно честнее и умнее двуличия. В 1999 году Валерия Ильинична заявила: «Главный недостаток правления Ельцина – это то, что он демократ. То есть гласа народного слушается. А народный глас ему такое подсказывает, что если бы он все советы, которые этот глас ему шепчет на ухо, воплощал в жизнь, то у нас бы здесь уже была Кампучия. Демократия – это ножик, которым можно и зарезаться при неосторожном употреблении».
Базовая проблема электората, который толком и сам не знает, чего хочет, кроме хлеба и зрелищ, является определяющей: с ней сталкиваются все правители. В тоталитарных государствах народу доступно объясняют, о чем именно он мечтает, и это хорошо работает. Характерно, что Советский Союз рухнул не когда народ захотел джинсов и колбасы, а когда власть перестала понимать, чего хочет.
В государствах квазидемократических (потому что демократических в чистом виде не существует) власть формируется народными чаяниями в сложной системе сообщающихся сосудов, которые иногда называются социальными лифтами. Потому что выборы, сколько их ни фальсифицируй, все равно демонстрируют срез настроений в обществе. Способность власти эти чаяния формировать относительно невелика.
Зато заносить чаяния извне – задача вполне посильная. Наши либералы смеются над конспирологическим жупелом «плана Даллеса», составленного по лекалам «Протоколов сионских мудрецов». Хотя, если этот план тоже является чистой воды фальшивкой, невозможно отрицать существование идеологической войны, в которой Запад и Восток действовали одинаковыми методами взаимного разложения.
И эта война не закончилась, разве что в девяностых в ней случился антракт. За это время идеологическое вооружение сменилось, а конкуренция и геополитические противоречия никуда не делись. Сегодня происходящее в США начинает напоминать сбывшиеся прогнозы советских перебежчиков, которые пугали прекраснодушных «полезных идиотов» рассказами о том, как КГБ подрывает ценности свободного мира.
Такое ощущение, что костлявая рука советской власти наконец дотянулась до Америки из могилы. Американское общество оборачивается советским в динамике зомби-хоррора. Партсобрания, двоемыслие, новояз, охота на инакомыслящих: только вместо компартии – демпартия, а вместо класса-гегемона – раса-гегемон. Какие там протоколы кремлевских мудрецов – Оруэлл чистой воды!
Единство и борьба идеологических противоположностей вышли из стремления к справедливости. Сердце голосует за перемены, а разум – за опыт. И где тут найти золотую середину? Будет ли справедливым дать попробовать не нюхавшему перестройки и перехода к рынку поколению разнести страну? Правильно ли дать населению игнорировать уроки истории и учиться на собственных ошибках?Недовольные всегда есть и всегда будут, но залог стабильности общества – количество довольных. Разумеется, довольство – категория достаточно расплывчатая, но не когда народ понимает: ему есть, что терять. Результаты украинского Майдана оказались для соседей хорошей прививкой. Сначала мы голосуем сердцем, а потом мрачно шутим: чтоб тебе жить в эпоху перемен! У невинности и опыта разные песни.