Многие сегодня говорят о том, что в связи с эпидемией коронавируса и надвигающейся «новой реальностью» цифрового контроля начнётся процесс деурбанизации, то есть население будет покидать мегаполисы и возвращаться в сельскую местность. Произойдёт ли что-то подобное в действительности или нет, как говорится, покажет время, но давайте подумаем: а почему люди приезжают, собираются толпой и живут шумно, кучно, тесно в больших городах, а не остаются в сёлах и деревнях с лугами, покосами, ручьями, перелесками, голубым горизонтом и свежим воздухом?
То, что сами приезжие говорят о своих целях – это классический пример «рационализации». Так в психиатрии называют «логическое» объяснение, которое мы придумываем задним числом для того, чтобы оправдать свои неразумные поступки, совершённые под влиянием неосознанного влечения или невроза.
Например, приезжие говорят, что уехали из деревни в город потому, что в городе более высокий уровень бытового комфорта. В среднем и, как правило, да. Но для того, чтобы воспользоваться городским уровнем комфорта, надо иметь возможность купить или хотя бы снимать городскую квартиру. Значительное число приезжих на самом деле живут в бытовках, вагончиках, хостелах, рабочих общежитиях или снимают одну комнату на восьмерых. Уровень комфорта при таких условиях жизни ниже, чем в обычном сельском доме. Однако они не возвращаются к себе на родину. Кто-то даже становится уличным бродягой, спит на трубах, но продолжает жить в городе.
В городе больше условий для карьерного роста и саморазвития, иначе говоря: легче заработать много денег. Конечно, в мегаполисе есть шансы сделать карьеру и стать очень богатым. Но это шансы для очень и очень немногих. Большинство мигрантов, переселяясь из деревни в город, делают это с понижением социального статуса. Тот, кто мог быть у себя дома сельским учителем (или даже был им), в городе становится курьером или разнорабочим. И денег в кармане, с учётом городских расходов, остаётся меньше, чем если бы он работал по профессии у себя в провинции. Некоторые там, у себя в деревнях и маленьких городах, были безработными. Но некоторые и переехав в город остаются без работы.
Довольно быстро приезжий или приезжая достигают потолка карьеры – работы кассиром в «Пятёрочке». Больше ничего их не ждёт. Остаются мечты, что принц на белом «мерседесе» увезёт в светлую жизнь? Так мечтать можно было и дома: белый «мерседес» принца с таким же успехом может случайно застрять в твоей деревне аккурат напротив сада, где ты собираешь абрикосы, как и притормозить у «Пятёрочки».
Ещё говорят, что в городе больше возможностей для общения и для знакомств с разными людьми. Теоретически, да. Но практически люди в большом городе разговаривают друг с другом меньше и реже, чем в селе или маленьком городке.
В провинции вы не сможете дойти до магазина или до почты, без того, чтобы не только поздороваться, но и «зацепиться языками» с парой-другой знакомых. В сити вы можете неделями ходить по аптекам и магазинам, а разговаривать с вами будут только продавщицы, и те – набором формальных фраз: «Вам пакет нужен? Товары по акции приобрести не желаете?».
Очень часто приезжие и в городе общаются тесно только внутри своего «землячества», или по работе, или сидят в социальных сетях, где переписываются с «одноклассниками», или тщетно, неуклюже пытаются завести «романы» с местными парнями и девушками. Стоило ли приезжать? Стоит ли оставаться? С одноклассниками-односельчанами лучше было общаться дома. А виртуально «флиртовать» с горожанами и горожанками можно и из деревни, благо интернет сейчас везде есть. Шансов на реальные отношения не больше и не меньше: ради романтического свидания и «любви с первого клика» можно и в Москву, и в Питер скататься на выходные. Только вот постоянно жить здесь зачем?
Про то, что люди едут в город потому, что в городе театры, музеи и филармонии, давайте вообще вспоминать не будем. Ясно же, что из приезжих считанные единицы становятся постоянными посетителями филармонии. Максимум культуры для большинства: кинотеатр. Мюзикл или путешествующий спектакль с нестареющим Гошей Куценко «Только для женщин» – высший пилотаж.
Так почему и для чего всё-таки едут? Ясно, что мы имеем дело с неосознанным влечением, побуждением или страхом, с каким-то массовым психозом, но с каким? Правильнее ставить вопрос так: что заставляет людей и другие живые существа сбиваться в тесные стада, стаи, толпы, когда вокруг много свободного пространства и можно было бы, в принципе, двигаться свободнее и иметь для жизни больше простора? Над этой проблемой в прошлом веке задумался Конрад Лоренц, один из основателей этологии (науки о психологии поведения животных). Он исследовал, в частности, рыб, которые передвигаются косяками, и сделал вывод, что главный смысл «стайной жизни» какой-нибудь сельди это... защита от хищников.
Казалось бы, бред. Ведь одинокой рыбке легче спрятаться и ускользнуть. А когда плывёт огромный косяк сельди, то для хищной рыбы это прямо праздник какой-то, бесплатный супермаркет! Хватай и ешь от пуза! Но так только кажется. Во-первых, даже если хищнику удобнее охотиться на стаю, для каждой конкретной рыбки в косяке больше шансов улизнуть и остаться в живых, чем когда она одна и охота идёт конкретно на неё. Во-вторых, и хищнику не так уж и удобно. Видит глаз, да зуб неймёт. Для успешной охоты нужно, как правило, нацелиться на одну какую-то рыбку. А как на неё нацелишься, как сохранишь в прицеле, когда они все одинаковые? А если хищник просто, открыв пасть, бросается в косяк, то рыбки его обтекают, а пасть остаётся пустой.
Не только рыбки, но и такие высокоразвитые животные, как лошади, в естественной среде предпочитали жить тесными стадами. А есть живые существа, которые могут жить и большими стадами, и маленькими группами. Они испытывают неодолимое желание сбиться в стаю только при определённых обстоятельствах.
При каких? Когда они чувствуют опасность. Испытывают страх. Тревогу. Причём основание может быть реальным или мнимым, опасность ясно видной или только смутно осознаваемой. В любом случае они стараются сжать строй поплотнее. И люди, очевидно, как раз такие. В нормальных обстоятельствах люди могут жить небольшими семейными группами. Но когда растёт тревожность, хочется всем прибежать в города. Чтобы в толпе жителей большого города анонимизироваться. Ведь большой город и есть анонимная стая.
Конечно, кто-то хочет затеряться сознательно: например, с криминальными планами. Но в большинстве своём приезжие стремятся к анонимизации неосознанно, просто потому, что чувствуют тревогу, страх то ли войны, то ли голода, то ли безработицы, то ли катастрофы, то ли всего вместе и чего-то ещё, неизвестного, и от того ещё более страшного. А телевидение и интернет-новости постоянно подогревают, накачивают «тревожность». И включается древний рефлекс.
Согласно Всесоюзной переписи 1989 года, в РСФСР уровень урбанизации был 74% – и точно такой же остался в Российской Федерации в 2018 году! Откуда же это ощущение, что мегаполисы вот-вот лопнут, а село вымирает? Жителей Москвы было меньше: девять миллионов в 1989 году и 12 миллионов в 2020-м. Рост на 30-40% за 30 лет – в принципе, ничего катастрофического. Если бы население страны тоже выросло. Но всё в целом население России как было в 1989 году около 147 миллионов, так и осталось в 2020-м около 147 миллионов.
За чей же счёт растут мегаполисы, если население в целом не увеличивается, а доля сельского населения не уменьшается? Очевидно, что резерв только один: умирание малых городов, затухание средних, иногда даже губернских городов. Можно разобрать для примера одну область, Тверскую, которую разрывает гравитация двух мегаполисов: Санкт-Петербурга и Москвы. С 1989 по 2020 год сама Тверь потеряла около 6% – с 450 до 425 тысяч. А вот город Ржев потерял 14%, Старица – 23%, Торжок – 9%. Это более или менее средние показатели, мы не берём моногорода, которые вымирают после закрытия единственного на весь город завода.
В Советском Союзе, несмотря на сходные показатели по общей урбанизации, проблема не стояла так остро. Конечно, многие мечтали получить московскую прописку. Но большая часть населения не собиралась никуда переезжать. Особенно из малых городов. Из деревни молодёжь всегда стремилась уехать (по вполне рациональным и осознанным причинам). Но малые города почти всех устраивали. А что? Городские квартиры со всеми удобствами есть. Кинотеатр есть. В Москву или Ленинград можно поехать на поезде: посмотреть Кремль и сходить в Эрмитаж. А всё время там жить совсем не обязательно. Потому что переселение было вызвано именно поиском комфорта, карьеры, общения, прогресса – по-настоящему, а не в качестве «рационализации» невротического поступка.
У СССР было два секрета: первый – и в сёлах, и в городах была для людей работа; второй – телевизор и газеты не нагнетали тревогу, а создавали светлый оптимистический фон.
Современные перспективы урбанизации и деурбанизации таковы. Во-первых, доля сельского населения уже не может подниматься выше 25-30%. 24%, сохраняющиеся с 1989 по 2020 год, совсем не случайная цифра. Больше людей для сельского хозяйства современного типа просто не нужно. Миллионов новых рабочих мест в сельской местности не будет. Если только мы не вернёмся к мотыжному земледелию, чего не хотелось бы. Немного увеличить сельское население, где-то на 5%, можно за счёт выезжающих в сельскую жизнь для рекреации или в порядке дауншифтинга, но не более.
Во-вторых, рост мегаполисов, непропорциональный росту (отсутствию роста) населения страны, создаёт предпосылки для дисгармоничного развития территорий. Разбухание агломераций нужно прекратить не потому, что это плохо для агломераций (им всё равно), а потому, что у нас не хватает населения для всей остальной страны. Было бы у нас 300 миллионов, своих, русских и других коренных жителей, а не прибывших гастарбайтеров, тогда ладно, расти Москва до 15 миллионов. Но у нас вдвое меньше. И с ростом Москвы перечёркиваются возможности развития для Твери, Торжка, Ржева. А это тоже Россия, на минуточку. На всех не хватает. Поэтому неконтролируемый рост мегаполисов должен быть остановлен.
В-третьих, нужно развивать малые города. Малые города, равномерно распределённые по всей России – вот гарантия удержания и гармоничного развития территорий. Перед государственной властью нашей страны стоит амбициозная задача: сделать малые города привлекательными для жизни, поселениями с высоким уровнем благоустройства, комфорта, с работающими предприятиями и учреждениями культуры.
Перед ответственными патриотическими СМИ должна быть поставлена цель: прекратить нагнетать тревожность и сеять панику. Это не значит, что о проблемах надо молчать. Но и проблемы надо решать на трезвую, ясную голову. А не в состоянии непрекращающегося невроза, который порождает в людях агрегация самых дурных новостей со всего света и ожидание неминуемого зомби-апокалипсиса завтра или сегодня вечером, и так уже 30 лет подряд.
А каждому частному человеку и гражданину, каждому горожанину мегаполиса стоит задуматься: даёт ли мне проживание в этом прекрасном, но очень напряжённом месте те преимущества, ради которых я терплю очевидные неудобства? Действительно ли я получаю пользу и благо? Или я живу здесь только потому, что повинуюсь инстинкту, который влечёт тревожную рыбку в пёстрые рыбные стада городов? Не буду ли я более спокоен, здоров и счастлив, если вернусь в родное село, или в родной город Торжок, или в Тверь?