Три пункта волнуют умы экспертов, фантазирующих о будущем.

– рост цифровизации и развитие робототехники;

– небывалый расцвет медицины и биотеха;

– расцвет государственного контроля всего и вся, благодаря внедрению практик «цифрового тоталитаризма».

По практически консенсусному мнению, сильное государство будет нас контролировать, землю в это время будут пахать роботы, на заводах работать тоже они, а биотех получит неограниченные инвестиции и неограниченное влияние.

Хотелось бы, но нет. Начну набрасывать свои мысли на эту тему с государства. В следующих сериях – роботы и врачи.

Тезис: нас всех обложат QR-кодами и загонят в цифровое рабство, внедрят социальный рейтинг и ограничат в правах. Государство из кризиса выйдет существенно сильнее и «тоталитарнее», чем было до.

Почему не согласен. На все это – силу, тотальность, социальный рейтинг и цифровых рабовладельцев – нужно две вещи. Деньги и доверие. Деньги, чтобы создать системы контроля и их поддерживать, создать и поддерживать системы анализа данных, всем этим управлять и как-то это использовать для «зловещих целей тотального контроля», которые к тому же должны получить рациональное описание.

Но самое главное – деньги нужны, чтобы покупать доверие граждан. Им должно быть интересно играть в эту игру. Как в Китае, где до эпидемии реализовывалась программа развития среднего класса, поощрения выездного туризма, поощрения внутреннего спроса и так далее по списку буржуазных потребительских ценностей. Собственно, «цифровое закрепощение» тогда и только тогда идет успешно, когда происходит при полном непротивлении «закрепощаемой» стороны, видящей в «социальном рейтинге» и собственном согласии на утрату «цифрового суверенитета личности» зримый символ роста уровня жизни. От приватности и политических прав отказываются добровольно. Потому что так лучше, удобней, престижней, богаче. Это кто угодно, у кого смартфон есть, знает.

В чистом виде доброе старое – свобода в обмен на колбасу. Без колбасы схема не работает. Основой же народных мифов о любом успешном авторитаризме является благосостояние. «Было время, и цены снижали», фольксваген и дороги, суп в курице у каждого француза («а не ржаной хлеб, хотя бы и без примеси лебеды» как писал Салтыков-Щедрин, великий).

Нерв данного кризиса – это быстрая, шоковая бедность для значительной доли среднего класса и новая нищета для бедных. Богатые его даже и не заметят толком. Богатство сглаживает любую кривую.

Это все будет крайне травматичным опытом для среднего класса (уже сейчас его ощутимо раздражают стройки – символы того, что кто-то продолжает богатеть, пока он беднеет). И именно этот опыт задаст оптику восприятия любых государственных усилий по внедрению всего чего угодно. Включая авторитарные практики, требующие для своего внедрения высокой очень степени одобрения, поддержки и доверия.

Только в голливудских фильмах авторитаризм «навязывается» обществу злой силой. В реальной жизни – это продукт совместного творчества масс и живой, активной, «голодной» и до власти, и до народной любви, и до денег элиты.

Государство может в результате коронакризиса стать сильнее, но не потому, что придумает приложения total control и внедрит его, а потому, что (если вдруг) обеспечит эффективный и быстрый рост уровня жизни своих граждан или продемонстрирует зримые символы справедливости распределения благ. Если же ключевым предложением со стороны госорганов является штраф через телефон в автоматическом режиме, то это я бы посчитал недопустимым риском в нынешней ситуации. Ничего, кроме подрыва доверия к технологиям как таковым и раздражения государственными институтами, QR-код не принесет.

Не стоит бояться «цифрового тоталитаризма» – он незачем в моменте, инструменты дороги, избыточны, не несут никакой пользы с точки зрения общественной стабильности, а только злят беднеющих. Наиболее же вероятной и имиджево прибыльной политикой является агрессивный популизм в самом простом ключе – от прогрессивной налоговой шкалы до изъятий и реквизиций (причем именно изъятия и реквизиции окажутся наиболее рейтингово прибыльными). Не сильное государство будет всех контролировать через интернет после кризиса, а государство, финансово и имиджево пострадавшее в кризис, будет искать нового доверия через максимально одновременно популярные и недорогие меры.

Поле, где популярность обходится недорого, легко представить. Мы видели в последние дни и «выезжающие за рубеж аморальны», и очередные проклятия «элитке» с оскорблениями (как никогда акцентированными в адрес детей), и «не было бы ничего, если бы границы были закрыты, а эта мразь не дала их закрыть и мы (кто такие эти «мы»?) потратили триллионы денег». Видели «москвича», которого может и не надо сжечь из общегуманитарных соображений (Курган), но за связь с которым надо «сажать» (Иваново и много, где еще). Москвич богат, по общему мнению – а значит, является заразой и хтоническим злом, исчадием ада. Похожее, пусть и с вариативными акцентами (везде свой «москвич» и своя «элитка»), происходит и в других странах.

А вот когда богатых загонят под шконку, появятся новые средние, а бедные обрастут минимальным жирком – можно, при желании, начинать вводить «цифровой тоталитаризм» с рейтингами и всеми прочими милыми и наивными радостями администраторов. К всеобщему согласию и удовлетворению. Недорезанные «богатые» воспримут его как защиту, «средние» как символ возвращения потерянного, а «бедные» – как надежду на лучшую жизнь. Но до этого далеко. И много всего еще произойдет.

Источник: Блог Глеба Кузнецова