Это – именно тот случай, когда употребление штампа «прощание с эпохой» является не только уместным, но и необходимым. На 94-м году жизни от последствий коронавируса умер бывший президент Франции Валери Жискар д'Эстен (1926–2020).
Он был последним главой Пятой республики, который не только хотел величия своей страны, но и имел возможности для того, чтобы достигать этой цели. Жак Ширак, правивший на рубеже веков, еще хотел этого, но уже не мог. Все остальные уже даже не хотят. Поэтому Жискар – последний в ряду великих европейцев. С его смертью закончилась Европа, стремившаяся вернуть себе былую славу и уважение после катастрофы 1914–1945 годов.
Как и многие действующие политики 1970-х годов, он оказался в тени значительных фигур прошлого и славы, буквально упавшей с неба на головы следующего поколения лидеров Запада, когда рухнул Советский Союз. При этом Франсуа Миттеран, смертельный враг Жискар д'Эстена, сменивший его на президентском посту, не принадлежал к другому поколению. Он тоже был фронтовиком и участником Сопротивления. Но на его правление выпали годы торжества, а аристократу у власти, как называли Жискара, досталась только борьба в самые сложные для стран Запада 1970-е годы.
Военно-политическое могущество СССР теснило США и их союзников на всех фронтах. Символом эпохи стал американский вертолет, поспешно эвакуирующий сотрудников посольства с крыши здания в момент падения антикоммунистического правительства Южного Вьетнама. В 1973 году западный мир испытал потрясения нефтяного кризиса – арабские монархии смогли впервые использовать нефть как геополитическое оружие.
В этой борьбе был рожден главный лозунг европейской политики того времени: «Нефти у нас нет, но вот идей достаточно». Такие европейцы, как Жискар, понимали, что силовые возможности Старого Света уже никогда не будут прежними. А это значит, что нужно брать противника другим. В ноябре 1975 года по инициативе Франции создается «Большая семерка». США в этот период были крайне ослаблены военным поражением во Вьетнаме и нефтяным шоком, в моральном упадке находилось американское общество. Нужно было брать союзника, как говорится «тепленьким» – военный гегемон западного мира как никогда нуждался в поддержке союзников. И Жискар предложил возродить тот «концерт» держав, который сыграл такую важную роль в истории Франции после наполеоновского разгрома. Только вместо России роль самого сильного теперь играли США. В основе «семерки» – общие ценности, презрительное и потребительское отношений участников к остальному человечеству. Именно то, что объединяло европейских монархов в 19-м веке. Когда началось обрушение СССР и социалистического лагеря координация действий в «семерке» позволила Западу более эффективно завершить успешно для себя холодную войну. А европейцам – получить максимум из советского наследства.
1 августа 1975 года при решающем участии Жискара подписывается Хельсинкский акт. СССР был как никогда силен, но уже задумался об учреждении постоянного статуса, который мог бы обеспечить его дряхлеющей системе и руководству спокойные годы. Благодаря «третьей корзине», Хельсинки оказались началом не мирного сосуществования, а предвестником конца советского могущества. Позиция Запада в отношении Востока оставалась не менее жесткой, а стремление к победе в холодной войне двигало такими политиками, как Жискар, даже в самые сложные для них годы.
Тем более, что в дискуссиях о роли ядерного оружия, об этом он пишет в своих мемуарах, Жискар придерживался жесткой позиции. Взгляд Франции, проповедником которого он выступал, состоял в том, что в случае большой войны удар ракетами с ядерными зарядами нужно наносить не по военным заводам, а по мирным городам Советского Союза. Франция получила ядерное оружие за 10 лет до прихода Жискара в Елисейский дворец – и этот козырь надо было использовать для того, чтобы теснее связать американцев с судьбой Европы. При Жискаре начинается программа строительства подводных лодок, способных нести ракеты, способные поразить индустриальный район Москвы – даже в 1970-е Европа, не обладающая собственными военными возможностями, была Вашингтону совершенно не нужна.
Жискар был одним из президентов Пятой республики, сроком которого были целых семь лет, отмеренные еще Де Голлем. После него два таких срока отсидел Миттеран и полтора Жак Ширак. Теперь этот закон изменился – видимо, когда французы поняли, что все последующие будут хуже, продолжительность президентских полномочий сократили до пяти лет. И с 2008 года в стране сменилось уже три главы государства.
При нем Франция избавилась от синдрома поражений в колониальных войнах, иностранный легион вернулся в Африку, как один из важных факторов местной политики. В самом начале президентства Жискара французский десант высадился в Заире, но не в эфемерных «миротворческих» целях, а для защиты сограждан и экономических интересов. Затем последовала военная интервенция в Чаде, о событиях которой с упоением пишет в своих воспоминаниях «Власть и жизнь» сам Жискар. 20 сентября 1979 года французские десантники по приказу Елисейского дворца захватили столицу Центрально-Африканской Республики и свергли ее президента Жана Беделя Бокассу, гостеприимством которого ради охоты сам Жискар пару раз пользовался до этого.
В 1977 году в марсельской тюрьме последний раз сработала гильотина – последнее отсечение головы в Западной Европе. И при Жискаре был подготовлен закон об окончательной отмене во Франции смертной казни. Президент имел прекрасную аристократическую жену и массу любовниц, часто становясь предметом порицания даже в терпимой к таким вопросам французской среде. Он с восхищением относился к женщинам вне зависимости от того, были ли они депутатами парламента или звездами эстрады.
История каждой страны – это летопись взлетов и падений. Особенно эти эпизоды выглядят красочно, когда речь идет о значительной державе. Прощаясь с Валери Жискар д'Эстеном, мы прощаемся с той Европой и той Францией, которая искала, любила, выдумывала.
Сегодня плотные бабушкины объятия германского доминирования в Евросоюзе не оставляют возможностей для живой и наступательной политики. Французский порыв сменяется старческой экономией сил и немецкой бережливостью, которая диктует все, включая личные отношения между людьми. Взлет времен первых президентов Пятой республики оказался, видимо, последним в истории французского величия. Уже три президентских срока страна барахтается в ворохе проблем, решения которым не видно.
Жискар д'Эстен надолго пережил свою эпоху. Уже 15 лет назад, будучи очень пожилым человеком, он руководил деятельностью Европейского конвента – единственного в истории европейской интеграции органа, который должен был демократическим путем создать для ЕС основной конституционный документ. С этой задачей он блестяще справился, но оказался бессилен перед национальным эгоизмом. Ученик и протеже Жискара – президент Жак Ширак – уничтожил его творение, когда в 2005 году вынес проект конституции для Европы на референдум. Европейская политика вернулась во времена жесткого соревнования национальных интересов. Только делают они это теперь в рамках институтов Евросоюза.
Позер-аристократ в Елисейском дворце выглядит весьма экзотически на фоне таких крепких хозяйственников, как Миттеран, Коль или Маргарет Тэтчер. Но на фоне современных европейских политиков, Валери Жискар д'Эстен – личность неординарная и приобретающая исторические масштабы.
Современная Европа находится в глубоком кризисе, который поразил ее роль в мировых делах, внутреннее устройство и даже собственную идентичность. Вряд ли она выйдет из этого кризиса более сильной. Франция погружена в институциональные и финансовые связи Европейского союза, выхода у нее нет, и поэтому попытки Эммануэля Макрона подражать в риторике прошлым лидерам своей страны выглядят так незамысловато.Европа наконец успокаивается и превращается в мировую богадельню с уютными скверами. Но и этот уют нарушается пришельцами, которые вторгаются в европейскую жизнь с насилием и религиозной нетерпимостью. Укрыться от мира вряд ли получится. Опыт европейской внешней политики показывает, что для защиты своих интересов надо наступать. Однако сейчас в Европе нет не только нефти, но и идей уже не осталось.