«Ты не находишь, это не очень прилично – говорить сейчас о радостях жизни, когда армяне и азербайджанцы стреляют уже ракетами по городам, а не просто воюют армиями? Я даже не про эмпатию, а просто про приличия», – написала мне знакомая.

Нахожу. И даже не буду язвить на тот предмет, что знакомая живет в США. Нахожу.

И я в этой ситуации – все мы в этой ситуации – живем не с сентября, когда полыхнуло в Закавказье. Мы в ней живем с 2014 года, когда полыхнуло в Донбассе.

Ежедневно. При нас. Идет война. На которой убивают русских людей. Вот прямо сейчас обстреливают Ясиноватую, а это окраина Донецка.

И у тебя на самом деле очень простой выбор – поехать туда и спасать людей, или делать вид, что ничего не происходит: сидим, выпиваем, закусываем. Есть еще промежуточные варианты типа нашего – помогать людям, чем можем, ездить туда, когда зовут, но не влезать с головой, убьет. Это просто для того, чтобы не ощущать себя совсем уж бессмысленным говном.

И ты переключаешь в голове этот регистр, просто чтобы сохранить вот этот мир, который ты всю жизнь создавал, чтобы не пустить под откос свое хорошо и хорошо тех людей, которых ты любишь. Чтобы элементарно тебе было радостно, а не горько.

Твое конкретное личное счастье или неочевидное и в целом недостижимое счастье иных людей – что важнее?

На одной кнопке – хорошо, на другой – плохо. Ты нормальный человек, и ты жмешь все время на первую. А на другой – другие люди. И их сейчас убивают. Но они – другие люди.

Просто в инстинкте самосохранения ты замечаешь только хорошее, предаешься гедонизму и убеждаешь себя и окружающих, что жизнь прекрасна. Она и правда прекрасна.

Только рядом с тобой убивают людей. И ты никак не можешь на это повлиять. И между темами про войну или про вино ты выбираешь про вино – просто потому, что это про жизнь. Если ты не можешь решить проблему, то постарайся хотя бы ее не усугублять.

Мы в этих двух реальностях живем уже несколько лет. Ты находишься на блестяще реконструированном Северном речном вокзале города Москвы или в не менее роскошном парке Горького, неважно – а всего в тысяче километров к югу убивают русских людей. И ты просто выбираешь – в какой из этих реальностей ты сейчас. А ты не хочешь быть говном. Но и изменить тоже ничего не можешь.

Я думаю, кстати, что это будет самым сложным вопросом для каждого из нас на Страшном суде: а как ты вел себя, когда у других людей рушился мир?

Источник: Блог Дмитрия Михайлина