В истории с редактированием Конституции меня удивляет одна вещь – но не готовность либеральной интеллигенции приветствовать эту работу в 1993-м и клеймить сегодня (хотя я и тогда был за, и сейчас, по причине доверия президентам). Удивляет демонстрация безграничного доверия довольно абстрактным институтам и зависящим от правоприменения бумагам, словно все уже забыли, как жили при замечательно прогрессивных сталинской и брежневской конституциях. Закон что дышло – гласит пословица.
Вот, например, суды, о независимости которых и я могу только мечтать. К сожалению, чтобы иметь у нас независимые английские суды, надо иметь здесь английскую историю и английский народ, не говоря уж об английской судебной системе. А в наших реалиях первый независимый суд в России освободил террористку Засулич под аплодисменты цвета прогрессивного общества. Или вот сейчас независимый суд присяжных взял и в третий раз оправдал обвиняемого в двойном убийстве.
Это как с демократией: попробуй насадить ее в хаосе, и будет диктатура. Сначала возникают цивилизованные экономические отношения, а уж потом, и очень не спеша, приходит демократия. Несложно вспомнить, что в США негров линчевали еще тогда, когда у нас Большой террор давно закончился. Не стоял бы Советский Союз на своих безумных идеологических китах, еще неизвестно, чья бы взяла.
От Декларации независимости до освобождения рабов, равноправия женщин и отмены расовой сегрегации лежал довольно длинный путь через сращивание властей с мафией и олигархами – всем нам знакомыми радостями девяностых. А коррупция и до сих пор никуда не делась, посмотреть хоть на семейку Байденов и ее бизнес на свободной и независимой Украине.
Для меня США всегда были примером гражданского общества. А что сейчас? Лютый совок. Одна надежда, что его туда русские хакеры занесли. А если нет? Где вся хваленая демократия – с чудовищным расколом общества и лютой нетерпимостью одной половины к другой? С политкорректностью, уничтожившей презумпцию невиновности и навязавшей свободной стране нравы советских парткомов. Какая Конституция этому помешала? Какая первая поправка?
Давешний опрос показал, что больше половины землян считают капитализм в его сегодняшнем изводе вредным, а не полезным. Может, конституции в этом виноваты? Прописать в них религию Карла Маркса? Мы это уже проходили – как водится, через задницу. Хочу ли я сказать, что сегодня мы впереди планеты всей в смысле свобод и разумности государственного устройства? Да упаси Бог. Но когда смотришь на гримасы свободного общества, с которого мы пытались брать пример, понимаешь, что стоит идти своей дорогой: чужие грабли нам вряд ли помогут.
Известная управленческая мудрость гласит: лучше плохое решение, чем никакого. Можно сколько угодно пенять на кривое зеркало демократической революции и отказываться от коллективной ответственности – дескать, напоролись мы совсем не на то, за что боролись (а вот идея, как говорили в ГУЛАГе старые большевики, была прекрасной). Но мы живем с той властью, которую получили в результате собственного выбора – и в 1993-м, и в 1996-м.
Можно быть вечными резонерами в глухой оппозиции за государственный счет, как несменяемый Григорий Алексеевич Явлинский. Можно презирать свой народ и ненавидеть «эту страну». Но довольно смешно надеяться на то, что она вдруг возьмет и станет другой. Может, вам удалось хотя бы детей перевоспитать? Не говоря уже о мужьях, женах, родителях или друзьях?
Вы думаете, если не менять Конституцию, то с уходом Путина мы окажемся сидящими на молочных берегах кисельных рек? Или манна небесная просыплется на нас от новых поправок? Жаловаться на патернализм, исповедуя инфантилизм, не приходится. Нам суждено жить с тем, что имеем. Потому что эту реальность мы создавали себе сами. Какими мерами мы мерили других, такими нам и отмеряют.
Сегодняшние оппозиционные комментарии к предложенным поправкам больше всего смешны тем, что вместо содержательности демонстрируют лишь конспирологичность: что-то подозрительное Путин задумал, а вот что, мы до сих пор толком понять не можем. Понятное дело, что в любых поправках любая власть в любой стране при поддержке общества реализует свое видение перспектив развития государства и модернизации необходимых для этого механизмов.
Но любое плюс-минус демократическое государство строится на консенсусе, а не готтентотской морали меньшинства, которое прижало большинство к ногтю и заставило петь: «Я другой такой страны не знаю, где так вольно дышит человек». Правоприменение основано на толковании законов, а толкование (по крайней мере, в идеале) – на здравом смысле. Государство должно быть сильным, потому что слабое государство не в состоянии защитить своих граждан. На этом была основана логика ельцинской Конституции, и в этом я ее поддерживал.
Сегодня мы ушли от беспредела девяностых, обвинять в которых первого президента можно примерно так же, как и самих себя. Жизнь постсоветского общества была основана на новом толковании моральных законов и переоценке ценностей, потому что к реальности, с которой мы столкнулись, советская власть нас не приготовила. Верховный Совет казался идеалом демократии, а оказался источником анархии. Ельцин несет историческую ответственность, но не снимает ее с нас.То, что имеет сейчас оппозиция, и называется бременем коллективной ответственности, о которой она грезит. Это бремя – не кара, которую люди с хорошими лицами насылают на людей с «плохими». Это общая расплата за общие ошибки. Работа над ними и реализуется в Основном законе, которым пытаются убрать грабли и подстелить соломки. Всех удовлетворить никогда не удастся, но можно создать относительно безопасную среду в конкретных исторических условиях. Не общество создано для законов, а законы для общества.