Зачем нам мораль? Чтобы не убивать, не красть и не прелюбодействовать? Да бросьте! Может, чтобы возлюбить ближнего? Бугага. Мораль нам нужна для оправдания убийств, воровства, предательства и ненависти. Потому что театральных злодеев не существует: все люди хотят быть хорошими или как минимум правильными – даже маньяки. Собственно, идеи приличных людей о переустройстве мира мало отличаются от идей маньяков. Больше всего крови пролили идеалисты.

Ад – это, как выразился Сартр, другие. А мы – силы света. Так полагают представители любой секты. В основе каждой секты лежит маркетинговая установка: мы должны выглядеть лучшими.

Забитый всяким дерьмом на любой вкус духовный рынок удивить трудно, поэтому сегментация волей-неволей происходит в системе координат Добро – Зло. Так как практически каждый мудак за вычетом идейных сатанистов полагает себя делегатом Добра на пленуме Сил Света, главной насущной задачей становится не артикуляция простых истин, а сегментация Тьмы.

И вот тут – следим за руками – представители секты светлолицых вооружаются интересным тезисом: адепты Зла навязывают нам адский нравственный релятивизм, утверждая, что все относительно и всяк человек ложь. Тогда как Истина априорно явлена в наших лозунгах, наших симпатиях и нашей системе ценностей, которая оправдывает средства, необходимые для достижения нашей Цели. В принципе, совершенно нормальная политическая демагогия. Вопрос возникает только один: вы, в отличие от своих оппонентов, по «Майн Кампф» живете или по Евангелию?

Оппоненты абстрактной моралью тоже не шибко запариваются: свою они считают государственнической. В довольно широком понимании – от имперского до коммунистического, так как идеальное государство у каждого свое. И что ему, идеальному, полезно, то и морально – Прибалтику захватывать или пенсионный возраст повышать. Тут, как говорится, есть нюансы, но методология понятна. Так и большевики считали: морально то, что соответствует линии партии. А так как линия партии имела обыкновение колебаться, то и колебания морали были моральными. Этот подход выглядит логичным: не двойной стандарт, а смена концепта.

Куда более интересным мне кажется феномен людей, провозглашающих себя носителями общечеловеческих ценностей и в то же время практикующих старый большевистский подход: кто не с нами, тот против нас. То есть слезинка ребенка ими еще котируется, но только если ребенка обидели Силы Тьмы. А если Силы Света – то это допустимая жертва на алтарь свободы. Казалось бы, шизофрения. Но разве был шизофреником полицейский надзиратель Очумелов в вечно актуальном рассказе А. П. Чехова? Вопрос «Чья собачка?» в известном смысле является базовым в любой тусовке. Потому что тусовка – это касса. Кормушка.

Исторический переход к рынку ознаменовался переходом от классовой морали к кассовой. Я сомневаюсь, что советские люди были лучше и чище нынешних: просто у них не было сегодняшних соблазнов. Их портили другие – если в свободной России стало можно продавать друзей, соседей или коллег за деньги, то в коммунистической были свои материальные эквиваленты – типа решения квартирного вопроса путем ипотечного договора с дьяволом.

Разумеется, я далек от того, чтобы считать всех кругом продажными. Напротив, меня поражает святая повальная уверенность людей в том, что все их оппоненты продались Кремлю или Госдепу за свободно конвертируемую валюту. Но, как известно, если вы не параноик, это не значит, что за вами не наблюдают. А если вы не продаетесь, это не значит, что на вас не зарабатывают.

Вот иуда Ленин получил кредит МВФ. И тут же, по странному стечению обстоятельств, выдал британцам Ассанжа. А представители прогрессивной интеллигенции кричат: туда ему и дорога, полезному идиоту Путина! То есть, с одной стороны, мы за свободу информации, против суверенного интернета и Роскомнадзора. С другой, если Ассанж со своей свободой информации оказался врагом наших друзей, то он нам враг, и достоин не свободы, а тюрьмы. Шизофрения, двойные стандарты? Нет, кассовая мораль: он продался нашим врагам? Мы продадим его нашим друзьям! Чувство кормушки сродни чувству плеча. Можно даже считать эту кормушку духовной. Ведь так похоже: кормиться и окормляться.

Но без диалектики и здесь никуда: есть кормушка и есть кормушка. Симптоматично, что «сто сортов колбасы» то представляются ими смыслом и целью жизни (по примеру европейских демократий), то жестко высмеиваются – в изводе путинской стабильности, цинично купленной ценой свободы. Любители бесплатного сыра постоянно забывают, что за все надо платить. Ведь платить надо не всем. Уже и Гаагский трибунал заявил, что не будет рассматривать военные преступления в Афганистане.