Прошедшие 12 декабря выборы действительно завершились триумфом консерваторов. Они взяли 365 мест в 650-местной палате общин – более чем комфортное большинство. Однако это триумф не столько консерваторов, сколько их лидера – Бориса Джонсона. Как верно отмечает британский The Economist, Джонсон, который рисковал быть самым недолговечным британским премьером, теперь всемогущ.

И действительно, именно ему партия обязана таким успехом. И дело тут не в том, что Джонсон является образцом для подражания – его облико морале, мягко говоря, оставляет желать лучшего. По мнению некоторых экспертов, премьер-министр не что иное, как смесь амбиций и эго, правый популист а-ля Трамп. Нельзя считать Джонсона и сверхуспешным управленцем – ничего особенного премьер в ходе своей короткой каденции не показал.

Секрет Бориса Джонсона прост – он четко понимал, что нужно Англии. А ей нужна была стабильность. Страна потерялась, не знала, куда ей идти – политики не могли вывести ее из состояния перманентного ожидания Брексита. А когда ты потерялся, когда пал духом, то годится абсолютно любая карта местности – она дает тебе возможность выбрать курс, определить цель движения. Хотя бы потому, что она дает уверенность в себе и в следующем шаге.

Джонсон предлагал Британии такую карту с четким направлением движения – в сторону реализации его лозунга «сделаем Брексит». Премьер обещал однозначно и при любых раскладах осуществить Брексит к 1 февраля 2020 года («никаких нет, никаких «может быть»). В отличие от того же Корбина и его лейбористов, предлагающих провести новый референдум (только организация которого заняла бы полгода) и дальше обсуждать этот вопрос.

Неудивительно, что большая часть англичан – даже рабочие из северных районов Англии, традиционно голосующие за лейбористов – поддержали Джонсона. И теперь, как отмечает сам премьер, «наличие в стране правительства, пользующегося поддержкой однозначного большинства в парламенте и имеющего четкий запрос со стороны населения, делает ситуацию несколько более определенной». 

Но делает ли? Да, Джонсон обещает Брексит, и Британия выйдет из Евросоюза после 31 января. Но выйдет она не в свободное плавание, а в переходный период, в ходе которого стране и Брюсселю нужно будет определиться с новым форматом взаимоотношений. Заключить новые торговые сделки, определиться с таможенными, визовыми и всеми остальными вопросами. И эти переговоры будут на порядок сложнее, чем дебаты между ЕС и Великобританией о дате и общих условиях Брексита (которые, напомним, заняли три года). В ЕС, например, не уверены, что смогут выработать с Лондоном какую-либо торговую сделку к концу 2020 года.

Кроме того, британскому правительству необходимо определиться, как и на что жить после выхода из ЕС и потери доступа на европейский рынок, предполагающий свободное перемещение товаров, услуг, людей и капиталов. Да, Джонсон (см. «правый популист») обещает своим избирателям сладкую жизнь. Сразу же после официального Брексита – то есть в феврале – премьер планирует существенно изменить состав кабмина. Создать «трансформационный» кабинет министров.

Кроме того, он намерен провести миграционную реформу. Людей, желающих переехать в Соединенное Королевство, будут делить на три категории. В первую попадут предприниматели, инвесторы и другие випы – им государство даст зеленый свет. Во вторую попадут важные и нужные стране профессионалы (в частности, врачи). Наконец, в третьей окажется низкоквалифицированный персонал – их будут пускать в Великобританию на очень жестких условиях, да и то лишь в том случае, если эту работу не захотят выполнять местные жители. Представители бизнеса уже назвали планы консерваторов слишком неопределенными, однако голосовавший за Джонсона рабочий класс доволен – ведь им гарантируют рабочие места, которые теперь не смогут занимать всякие поляки, румыны и прочие восточноевропейские «понаехавшие».

К сожалению для Джонсона, далеко не все вопросы после выхода из ЕС можно будет решить так просто. Так, например, эксперты уже подсчитали, что кабмин не сможет компенсировать стране те потери, которые она понесет от разрыва нынешних отношений с Евросоюзом. Напомним, что на сегодняшний день почти половина британского товарооборота приходится на страны ЕС. И любые альтернативные торговые сделки (с Канадой, Австралией и даже Соединенными Штатами, лидер которых обещает Джонсону «массивную сделку») не покроют разницу для Соединенного Королевства.

Впрочем, еще вопрос – сохранится ли это Соединенное Королевство. Ведь Брексит резко усиливает центробежные силы внутри Великобритании. Например, в той же Шотландии.

Да, в 2014 году прошел референдум о независимости, по итогам которого 55% шотландцев выразили желание остаться в Великобритании – однако тогда они голосовали за то, чтобы оставаться в «еэсовской» Великобритании. Сейчас, после выхода Соединенного Королевства из ЕС, шотландцы требуют нового подхода к снаряду – по словам первого министра Шотландии Николы Стерджен, шотландцы «хотят иного будущего, чем то, которое выбрала большая часть Соединенного Королевства». Поскольку на референдуме по Брекситу в 2016 году более 60% шотландцев проголосовали против выхода из ЕС, Никола Стерджен уверяет, что у Бориса Джонсона есть мандат на Брексит со стороны англичан – но шотландцы ему такого мандата не давали.

Конечно, это не означает, что на авансцену в Эдинбурге выйдет новый Уильям Уоллес. Хотя бы потому, что в случае одностороннего провозглашения референдума и «выламывания» из Великобритании шансы шотландцев войти в ЕС превращаются из невысоких в нулевые – та же Испания не захочет голосовать за включение и создавать каталонцам новый стимул для беспорядков. Однако шотландские националисты (получившие на нынешних выборах почти 90% всех парламентских мандатов от Шотландии) устроят Борису Джонсону веселую жизнь. Ведь у них, как и у него, есть карта, по которой они намерены идти до конца.