Происходящие сегодня события сравнивают с «Карибским кризисом». Это неправильно. В 1961 году мир лишь стоял на пороге большой войны, а сегодня большая война уже идёт.

Без атомных бомб, поделённая на несколько локальных, но в этих войнах гибнут наши солдаты. В том числе, по неофициальным и не афишируемым сведениям, в прямых столкновениях с американцами.

Но в основном нынешняя большая война ведётся экономическими и политическими средствами, и не факт, что она их «перерастёт». И если нет, это не будет означать, что «войны не было». А действенность экономических и политических (и культурных) мер мы уже испытали, когда 27 лет назад ими было уничтожено наше государство.

Плохое оно тогда было или хорошее, это вопрос сторонний. Главное – его уничтожили. И многие из нас этому событию рукоплескали.

Что будет теперь?

На ум приходит не Карибский кризис, а другое сравнение: «странная война». Помните? Немецкие танки наматывают на гусеницы линию Мажино, а в парижских кафе звенят бокалы, журчит аккордеон, льётся смех.

«Не заметили».

Странность нашей войны не в том, что мы её не заметили, а в том, что большая часть нашей «элиты» имеет родственников, бизнес, деловые интересы, имущество на территории (и под юрисдикцией) противника.

А это значит, ей приходится воевать против себя. Против своих детей, деловых партнёров, домов и лужаек, «куртка замшевая импортная, три». Что называется, «конфликт интересов». Вот вы бы – смогли?

Я серьёзно. Вот, допустим, вы инженер-строитель. И какой-нибудь представитель социально ответственного бизнеса сделал вам заказ. Маленький заказец. Сараюшку у него на ближней даче поставить. Ну, или два теннисных корта.

Ваша жена уже планирует, как наконец-то сделает ремонт в ванной… (хотя нет, вы же строитель) – ну, как вывезет детей на целый месяц на море (им это крайне необходимо – аденоидит, всю зиму проболели, в школе сильно отстали, непонятно, как весенние контрольные напишут, будущее в тумане, обстановка нервная), а в это время социально ответственный говорит: «Упс, пардон, санкции. Денег нет».

А если не на море? Если вы с долгами расплатиться хотели, если у вас банк квартиру за долги забирает?

Что бы вы выбрали – оказаться с семьёй на улице или сдать Асада? А ведь Асад – это только начало. Там ещё много чего потребуется сдать... Не отвечайте сразу, подумайте. Вспомните про свои действительные проблемы.

Вот так и они. Только если большинству из нас по большому счёту терять нечего (пояса затянем и не лопнем – не «перекредитованы»), то им, «элите», терять есть что. Как тут воевать?

Ладно элита. А молодёжь? Как они проживут без американских серверов, без американских гаджетов, без американских фильмов с попкорном? Если всё это отнять, то зачем и жить…

А обыватель? Это что же теперь – «упс» и «о’кей» не говорить? И «вау»? В торговых центрах на западный манер не «проводить время»? А что тогда вообще делать?

Похожая история уже происходила в России. В 1805 году наша страна вступила в войну с Францией. (Помните Толстого – «небо над Аустерлицем», как князь Андрей Болконский сперва бежал, а потом лежал? Вот тогда.)

В то время русское дворянство не только «упс» и «о’кей» – а вообще лишь по-французски и говорило. Пушкин ребёнком выучился писать сперва по-французски и только потом, не без труда, по-русски!

Так вот, русские солдаты и офицеры гибли в боях с армией Наполеона, а петербургская молодёжь на своих «прогрессивных» вечеринках «пила здоровье Буонапарте».

Наполеон был кумиром российского образованного сословия. Чем-то средним между Лениным и Ленноном: с одной стороны, титаническая фигура, с другой – модный романтический герой. Бронзовые бюстики на каждом столе стояли.

И вот с ним – с кумиром, с идеалом! – русский царь вздумал вдруг воевать. Что ж теперь, от убеждений отказываться? Ради государственной политики, ради казёнщины? Да никогда!

«Русский царь неправ», – так решили. Дело в том, что Россия выразила протест по поводу казни Наполеоном наследника Бурбонов герцога Энгиенского, а Франция ответила нотой, в которой весьма невежливо намекала на убийство отца царя Александра – Павла I. Вот царь и «обиделся».

Молодые русские дворяне – армейские и гвардейские офицеры, шедшие на войну со своим кумиром, повиновались исключительно чувству долга – главной мироустроительной категории дворянского сословия.

Сегодня главной мироустроительной категорией бессословного массового общества потребления является «успех»…

Потом была Отечественная война 1812 года, и настроения (постепенно! не сразу!) изменились. Но память о них жила долго. Ещё и в конце XIX века Смердяков, герой Достоевского из романа «Братья Карамазовы», говорит:

«В двенадцатом году было на Россию великое нашествие императора Наполеона французского первого, и хорошо, кабы нас тогда покорили эти самые французы, умная нация покорила бы весьма глупую-с и присоединила к себе. Совсем даже были бы другие порядки».

Что должно случиться, чтобы личные интересы перестали конфликтовать с государственными? Чтобы категория «успех» была вытеснена долгом?

«Странная» большая война должна стать Отечественной.

Произойдёт ли это превращение в наших умах? Или будем дожидаться, чтоб «умные ракеты» Трампа покорили «весьма глупые-с»?..