Пару недель назад весь Рунет дружно накинулся на Алексея Серебрякова, посмевшего заявить, что национальная идея России заключается в силе, наглости и хамстве.
Как будто в подтверждение его слов широкая публика немедленно обрушилась на актера с грубой руганью и с угрозами физической расправы. Господину Серебрякову оставалось только развести руками и констатировать свою правоту.
На первый взгляд, действительно, актер верно обозначил проблему: достаточно посмотреть на статистику по гомициду, умышленным убийствам, чтобы убедиться в серьезной болезни нашего общества.
Мы с ужасом смотрим на западные эксперименты с беженцами и толерантностью, однако уровень убийств в России все еще вдесятеро выше, чем в Германии, и вдвое выше, чем даже в сотрясаемых расовыми беспорядками США.
Актера Серебрякова обвиняют в лицемерии: снимаясь в российских фильмах, он живет в Канаде, также он без стыда признается на камеру, что дает взятки сотрудникам ГИБДД. Тем не менее с точки зрения самого актера никакого лицемерия тут нет: он живет ровно так, как нужно жить в том извращенном кошмаре, который актер считает реальной жизнью.
Вспомним «Левиафана» – самую известную картину с участием господина Серебрякова. Фильм показывает современную Россию так, как видит ее оппозиционно настроенная публика. Это чудовищно мрачная, беспросветная страна жуликов, воров и пьяниц, в которой быть порядочным человеком невозможно вовсе, а попытки сохранить хотя бы остатки человечности неизбежно приводят к безудержному пьянству, уголовному заключению и нищете.
У героя Серебрякова один ответ на все сваливающиеся на его голову проблемы: еще пара глотков из бутылки водки.
В Рунете скриншот с запрокидывающим бутылку актером давно разошелся на мемы*, однако было бы глупо думать, будто Алексей Серебряков играет обычного алкоголика.
Он играет глубоко несчастного человека, который не может примирить свою хорошо развитую совесть с тем, что он ежедневно видит вокруг себя.
Разумеется, в этой вымышленной России Серебрякова нет никакого смысла пытаться быть святее папы римского – нужно немедленно уезжать в Канаду или любую другую цивилизованную страну.
Разумеется, нет никакого смысла и соблюдать в этой воображаемой стране ее человеконенавистнические законы – нужно откупаться от гаишников взятками, как откупаются путешественники из книг про Средневековье кусками мяса от бродячих собак.
Ученые не будут называть иррациональным того, кто верит в привидения, плоскую землю или, допустим, в заряжание воды от телевизора.
Если картина мира суеверного человека непротиворечива, он вполне рационален, как рационален Алексей Серебряков, считающий полудокументальными и свой «Бандитский Петербург», и свой «Левиафан».
Вполне рациональны и люди, изрыгающие в адрес господина Серебрякова грязную ругань и угрозы членовредительства.
В их картине мира, сформированной просмотром «Бандитского Петербурга» и «Левиафана», единственный способ изменить что-либо – это насилие в адрес мешающего жить врага, которым в данном случае является как раз актер Серебряков.
Мы наблюдаем сейчас в России мощную самоподдерживающуюся систему из людей, которые верят в насилие как в единственный способ если не решения проблем, то хотя бы протеста против их неразрешимости.
К сожалению, большая часть наших сограждан убеждена, что для наступления светлого будущего хорошие люди должны собраться вместе и убить плохих людей.
Споры в публичном пространстве ведутся почти исключительно о том, кого именно следует считать подлежащим жестокой расправе врагом.
Для сравнения: в Германии, о которой я упоминал в начале статьи, большая часть людей убеждена, что для наступления светлого будущего хорошие люди должны... добросовестно работать, выполняя свои непосредственные обязанности.
Судя по уровню жизни и по статистике убийств на душу населения, немцы, пожалуй, ближе к реальности, чем россияне.
Из всего этого вытекает нехитрая мораль.
Угрожать господину Серебрякову и его коллегам по цеху совершенно бессмысленно, это только укрепит их в их заблуждениях.
Не особо поможет и апелляция к фактам: опыт показывает, что можно до посинения напоминать про трагическую судьбу Даниила Хармса и Осипа Мандельштама, наша творческая интеллигенция все равно будет убеждена, что именно сейчас, в «путинское время», ее угнетают, как никогда в истории России.
Вместо вредных угроз и бессмысленных споров следует выстраивать альтернативную, более близкую к реальности картину нашего мира.
Показывать в кино не трудягу, который пил водку и сел в тюрьму, а трудягу, который добросовестно работал и купил себе трехкомнатную квартиру.
Ирония нашего времени заключается в том, что каждый сейчас может выбирать себе национальную идею самостоятельно: пить водку, как муж Лилии из «Левиафана», и ощутить на себе всю тяжесть бытия этого персонажа или добросовестно работать, как условный немец, и построить через 10–15–20 лет немецкое благополучие в отдельно взятой ячейке общества.
К счастью, неподкупные цифры показывают, что мы движемся в правильном направлении.
Уровень умышленных убийств в России хоть и остается очень высоким, однако он уже примерно втрое ниже, чем каких-то 10 лет назад.
Высказывания актера Серебрякова, в свою очередь, хоть и вызывают совершенно неуместную агрессию, однако уже не встречаются бурными аплодисментами, как это было еще относительно недавно.
Я очень жду момента, когда большая часть россиян начнет добросовестно мотыжить свои участки, вместо того чтобы угрожающе размахивать мотыгами в сторону Серебрякова и прочих «внутренних врагов», которые в подавляющем своем большинстве являются вовсе не идейными врагами России, а всего лишь плохо ориентирующимися в окружающей реальности людьми.
* СМИ, включенное в реестр иностранных средств массовой информации, выполняющих функции иностранного агента