Пару недель назад весь Рунет дружно накинулся на Алексея Серебрякова, посмевшего заявить, что национальная идея России заключается в силе, наглости и хамстве.
Как будто в подтверждение его слов широкая публика немедленно обрушилась на актера с грубой руганью и с угрозами физической расправы. Господину Серебрякову оставалось только развести руками и констатировать свою правоту.
На первый взгляд, действительно, актер верно обозначил проблему: достаточно посмотреть на статистику по гомициду, умышленным убийствам, чтобы убедиться в серьезной болезни нашего общества.
Мы с ужасом смотрим на западные эксперименты с беженцами и толерантностью, однако уровень убийств в России все еще вдесятеро выше, чем в Германии, и вдвое выше, чем даже в сотрясаемых расовыми беспорядками США.
Актера Серебрякова обвиняют в лицемерии: снимаясь в российских фильмах, он живет в Канаде, также он без стыда признается на камеру, что дает взятки сотрудникам ГИБДД. Тем не менее с точки зрения самого актера никакого лицемерия тут нет: он живет ровно так, как нужно жить в том извращенном кошмаре, который актер считает реальной жизнью.
Вспомним «Левиафана» – самую известную картину с участием господина Серебрякова. Фильм показывает современную Россию так, как видит ее оппозиционно настроенная публика. Это чудовищно мрачная, беспросветная страна жуликов, воров и пьяниц, в которой быть порядочным человеком невозможно вовсе, а попытки сохранить хотя бы остатки человечности неизбежно приводят к безудержному пьянству, уголовному заключению и нищете.
У героя Серебрякова один ответ на все сваливающиеся на его голову проблемы: еще пара глотков из бутылки водки.
В Рунете скриншот с запрокидывающим бутылку актером давно разошелся на мемы, однако было бы глупо думать, будто Алексей Серебряков играет обычного алкоголика.
Он играет глубоко несчастного человека, который не может примирить свою хорошо развитую совесть с тем, что он ежедневно видит вокруг себя.
Разумеется, в этой вымышленной России Серебрякова нет никакого смысла пытаться быть святее папы римского – нужно немедленно уезжать в Канаду или любую другую цивилизованную страну.
Разумеется, нет никакого смысла и соблюдать в этой воображаемой стране ее человеконенавистнические законы – нужно откупаться от гаишников взятками, как откупаются путешественники из книг про Средневековье кусками мяса от бродячих собак.
Ученые не будут называть иррациональным того, кто верит в привидения, плоскую землю или, допустим, в заряжание воды от телевизора.
Если картина мира суеверного человека непротиворечива, он вполне рационален, как рационален Алексей Серебряков, считающий полудокументальными и свой «Бандитский Петербург», и свой «Левиафан».
Вполне рациональны и люди, изрыгающие в адрес господина Серебрякова грязную ругань и угрозы членовредительства.
В их картине мира, сформированной просмотром «Бандитского Петербурга» и «Левиафана», единственный способ изменить что-либо – это насилие в адрес мешающего жить врага, которым в данном случае является как раз актер Серебряков.
Мы наблюдаем сейчас в России мощную самоподдерживающуюся систему из людей, которые верят в насилие как в единственный способ если не решения проблем, то хотя бы протеста против их неразрешимости.
К сожалению, большая часть наших сограждан убеждена, что для наступления светлого будущего хорошие люди должны собраться вместе и убить плохих людей.
Споры в публичном пространстве ведутся почти исключительно о том, кого именно следует считать подлежащим жестокой расправе врагом.
Для сравнения: в Германии, о которой я упоминал в начале статьи, большая часть людей убеждена, что для наступления светлого будущего хорошие люди должны... добросовестно работать, выполняя свои непосредственные обязанности.
Судя по уровню жизни и по статистике убийств на душу населения, немцы, пожалуй, ближе к реальности, чем россияне.
Из всего этого вытекает нехитрая мораль.
Угрожать господину Серебрякову и его коллегам по цеху совершенно бессмысленно, это только укрепит их в их заблуждениях.
Не особо поможет и апелляция к фактам: опыт показывает, что можно до посинения напоминать про трагическую судьбу Даниила Хармса и Осипа Мандельштама, наша творческая интеллигенция все равно будет убеждена, что именно сейчас, в «путинское время», ее угнетают, как никогда в истории России.
Вместо вредных угроз и бессмысленных споров следует выстраивать альтернативную, более близкую к реальности картину нашего мира.
Показывать в кино не трудягу, который пил водку и сел в тюрьму, а трудягу, который добросовестно работал и купил себе трехкомнатную квартиру.
Ирония нашего времени заключается в том, что каждый сейчас может выбирать себе национальную идею самостоятельно: пить водку, как муж Лилии из «Левиафана», и ощутить на себе всю тяжесть бытия этого персонажа или добросовестно работать, как условный немец, и построить через 10–15–20 лет немецкое благополучие в отдельно взятой ячейке общества.
К счастью, неподкупные цифры показывают, что мы движемся в правильном направлении.
Уровень умышленных убийств в России хоть и остается очень высоким, однако он уже примерно втрое ниже, чем каких-то 10 лет назад.
Высказывания актера Серебрякова, в свою очередь, хоть и вызывают совершенно неуместную агрессию, однако уже не встречаются бурными аплодисментами, как это было еще относительно недавно.
Я очень жду момента, когда большая часть россиян начнет добросовестно мотыжить свои участки, вместо того чтобы угрожающе размахивать мотыгами в сторону Серебрякова и прочих «внутренних врагов», которые в подавляющем своем большинстве являются вовсе не идейными врагами России, а всего лишь плохо ориентирующимися в окружающей реальности людьми.