Меня тут спросили: а что ты думаешь о борьбе депутата Поклонской с фильмом «Матильда», только не в твоем качестве аналитика-комментатора-блогера, а именно в качестве советника председателя Госдумы?
Публикую ответ здесь.
Первое. Поклонская в своем праве: это ее работа как депутата – заявлять публичную позицию и привлекать внимание к темам, которые она – или группа избирателей, на которую она ориентируется и от имени которой хочет выступать – считает общественно значимыми. Как раз таки все попытки заставить ее замолчать считаю проявлением цензуры – вдвойне гадкой оттого, что цензура эта «либеральная».
Второе. Для меня принципиален вопрос, на чьи деньги снимался фильм. Если там не было госфинансирования – вопрос вообще закрыт: частные люди на свои средства делают что хотят и в своем праве. А кто возмущается – ну пусть попробуют, например, организовать бойкот, чтоб на фильм никто не пришел и он в итоге провалился в прокате.
Другое дело – если речь идет о пусть даже частичном бюджетном финансировании: тогда вполне уместен разговор о приоритетах государственной культурной политики. То есть о том, почему наше государство считает важным и нужным, чтобы именно такое кино было снято, именно в такой трактовке, и зрители увидели то, что увидели.
И тут мнение депутата Поклонской, как и других депутатов (фракций, партий и т. д.), вполне уместно тоже принимать в расчет – наряду с другими.
Третье. Общественная и политическая значимость темы фильма очевидна: речь идет об истории последнего русского царя, свергнутого революцией 1917 года, столетие которой мы отмечаем и по отношению к которой мнения в нашем обществе самые разные – настолько, что этот вопрос до сих пор является одним из спектрообразующих в нашей партийной системе. То есть вопрос о «Матильде» – это вопрос о том, что государство – посредством Минкульта – хочет сказать обществу по актуальной теме.
В этом смысле свои вопросы Поклонская должна была бы адресовать в первую очередь своей партии – существует ли, и какова она, официальная партийная позиция по теме?
Как «Единая Россия» относится к личности Николая II, его исторической роли, к тому, что он является канонизированным святым Русской православной церкви (и, строго говоря, уже только поэтому вообще любое обсуждение его деятельности в качестве руководителя государства может подпадать под формулировку «оскорбление чувств верующих»), какие точки зрения она считает допустимыми в рамках партийной позиции, как и кем такая позиция вообще вырабатывается и т. д.
Понятно, что идеологический блок партии прямые вопросы такого рода наверняка ввергнут в тяжелый ступор, и в этом их вполне можно понять; но это к делу не относится.
Пятое. Акты вандализма, совершаемые отдельными «православными экстремистами», сами по себе не могут быть основанием запрещать саму точку зрения, это понятно. Но проблема в том, что они действительно подогреты и замотивированы той публичной кампанией, которую ведет Поклонская – этого не видеть тоже нельзя.
Отсюда собственно формула позиции.
Имеет ли Поклонская право делать то, что делает? Да. Хорошо ли это? Нет, нехорошо. И не в Николае дело, не в Матильде, не в Учителе и не в РПЦ.
А в том, что ее активность в данном вопросе – ровно по той же, кстати, схеме, что и «кря-кря» Навального – работает на раскачку маятника массовых психозов: истерики, эксцессы, неадекват. А это всегда опасно само по себе.
У Высоцкого есть такая песенка – «Письмо в редакцию передачи «Очевидное-невероятное» из сумасшедшего дома». Собственно, там в деталях есть вся механика того, что я имею в виду.
Есть темы, которые хочешь не хочешь обладают потенциалом влияния на эмоциональный фон «в целом по больнице». «Уважаемый редактор, вы уж лучше про реактор…», потому что иначе главврачу Маргулису придется в экстренном порядке запрещать телевизор, иначе ситуация выйдет из-под контроля.Народ, короче, Наталья Владимировна мутит почем зря, вот что здесь плохо и опасно. Особенно в пиковые моменты весенних и осенних обострений.
На темное давит, на «ночное сознание» с неврозами, гештальтами и прочей дрянью, которой в головах у каждого-то предостаточно, а у «пограничного» контингента так часто и вовсе через край. Возбуждает.
А когда кто-то возбуждает, то поневоле приходится думать, кто и как будет потом успокаивать.
Источник: Блог Алексея Чадаева