3 июля глава КНР Си Цзиньпин прилетел в Москву, чтобы обговорить с президентом Путиным ряд важнейших проблем накануне саммита G20. На сегодняшний день есть четыре главных вопроса, которые двум странам необходимо решать совместно.

Это кризис, раскручивающийся вокруг ядерных испытаний КНДР, развитие ШОС после включения туда вечных антагонистов Индии и Пакистана, сопряжение нового Шелкового пути с пространством ЕАЭС, а также недавно ставшие проблемными газовые контракты.

«Сила Сибири» и слабость ресурсной экономики

Владимир Путин после встречи подтвердил, что Газпром начнет поставлять голубое топливо китайской компании CNPC по газопроводу «Сила Сибири», как и договаривались, в декабре 2019 года. Руководство Газпрома уверяет, что никаких проблем в ценовом вопросе нет и все уже решено, в чем, однако, есть сомнения.

В любом случае, России нельзя солидаризироваться с США против Китая

Во-первых, цена, о которой якобы договорились, до сих пор не обнародована. Во-вторых, нужно понимать, что Пекин покупает примерно 35 миллиардов кубометров газа из Туркмении по сильно заниженной цене. Таким образом Ашхабад гасит восьмимиллиардный кредит, который он получил от Пекина в 2011 году.

Поскольку при капитализме «братская помощь» – явление чрезмерно затратное, то и наши китайские товарищи вполне закономерно хотят купить российский газ как можно дешевле. А учитывая западные санкции и наличие альтернативных поставщиков (тот же американский СПГ), у них вполне есть аргументы для такого торга.

Для Москвы же идти на снижение цены граничит с бессмыслицей, т.к. даже существующая рыночная цена природного газа не слишком радужна для составления бюджета развития.

А ведь и американцы тут как тут. Не стоит забывать, что после встречи Си Цзиньпина с Трампом в апреле этого года был подписан американо-китайский договор, согласно которому энергетические компании США получают возможность расширить свое присутствие на рынке КНР.

Так что хоть американский СПГ при любых раскладах будет дороже, вкладывать огромные средства в строительство еще недостроенных газопроводов «Сила Сибири – 2» и дальневосточного, с острова Сахалин, китайцы уже не считают целесообразным.

Кроме того, в момент переговоров Си Цзиньпина с Путиным президент China National Petroleum Corporation (CNPC) Лу Гонгхун подписал совместное с французской Total и иранской Petropars 20-летнее соглашение по освоению месторождения «Южный Парс», где китайцы имеют 30% акций.

Так что «Сила Сибири», по всей видимости, в 2019-м на рынок КНР заработает, хоть с ценой дело обстоит не очень прозрачно, а вот остальные газопроводы пока подвисли в воздухе.

Но если с энергетическим сотрудничеством России и Китая пока не все гладко, то в сфере безопасности ситуация складывается кардинально противоположная, поскольку Трамп продолжает реализовывать классическую американскую доктрину по сдерживанию самого сильного из своих экономических противников любыми средствами.

Гордиев узел КНДР

Страшилку северокорейского ядерного оружия (равно как и сирийского химического) вряд ли в ближайшее время прекратят раздувать, но в целом всем уже ясно, что план провалился.

Руководство КНДР не слишком-то испугалось ни введенных санкций, ни американских авианосцев, которые устрашающе покурсировали у ее берегов и ретировались.

Зато Южная Корея оказалась не в восторге от идеи размещения на ее территории американских ПРО. США далеко, а Пхеньян с ядерным оружием и баллистическими ракетами рядом. Тем более на днях Ким Чен Ын испытал новую баллистическую ракету, гордо назвав ее «подарком для американских ублюдков».

Ясное дело, госсекретарь США Рекс Тиллерсон акцию осудил и даже обвинил те страны, которые принимают у себя рабочих из КНДР (т.е. Китай и Россию), в оказании экономической и военной помощи опасному режиму. В итоге США и Южная Корея провели совместные ракетные учения на восточном побережье.

Вообще-то Китаю все эти ядерные игры совершенно не интересны, поскольку они дают формальный повод американцам развертывать ПРО и держать базы в Южной Корее и Японии.

Но заставить Ким Чен Ына свернуть программу с помощью прямого требования нет никакой возможности – северокорейский лидер его, скорее всего, отвергнет и пойдет на дальнейшую радикализацию, в то время как КНР более всего устраивает статус-кво на Корейском полуострове.

Опосредствованное же давление (вроде прекращения закупок угля) не греет душу Трампа, который раз за разом требует от Китая оказывать более серьезное экономическое и дипломатическое влияние на Пхеньян в вопросе ядерного разоружения.

Вот и не складывается здесь американо-китайский пазл.

Дошло даже до того, что 27 июня Госдеп включил КНР в список стран с наиболее развитой работорговлей, а 30 июня минфин США ввел санкции против сотрудничающих в КНДР китайских компаний, а Белый дом сделал тонкий намек на желание поставить Тайваню оружие на 1,42 млрд долларов.

В такой обстановке сближение Китая с США не слишком-то вырисовывается.

Зато предложение по урегулированию северокорейского кризиса родилось с Россией. В совместном заявлении представители КНР и РФ обличили американцев в том, что они под предлогом ракетной безопасности размещают в Европе и Азиатско-Тихоокеанском регионе системы ПРО, тем самым нанося ущерб интересам стратегической безопасности двух стран.

А раз так, то предлагается следующее: КНДР добровольно объявляет мораторий на ядерные испытания и пуски баллистических ракет, а США и Южная Корея, в свою очередь, отказываются от крупномасштабных совместных учений. Все очень логично и справедливо.

Бить такую карту нечем точно так же, как нечем было бить карту по химическому разоружению Сирии. Отказавшись от данного предложения, статус борца за мир в регионе американцы потеряют, а согласившись, потеряют повод для содержания в регионе своих вооруженных сил (нечем будет пугать Южную Корею и Японию).

Индия как стратегия сдерживания Китая

Что касается Индии и Пакистана в ШОС и особенно проекта «Один пояс – один путь», который направлен на китайско-европейское торгово-транспортное взаимодействие, американцы и здесь не могут не влезть.

Шутка ли сказать, по данным Еврокомиссии, с 2013 по 2016 г. импорт Евросоюза из КНР вырос с 280,150 млрд евро до 344,468 млрд, а экспорт из ЕС в Поднебесную увеличился с 148,115 млрд до 170,083 млрд евро.

США же ввозят в Европу товаров лишь на 247,826 млрд евро, и это проблема для Вашингтона. Допустить продолжение роста китайско-европейской торговли равносильно потере экономического влияния на Евразию, что может обернуться катастрофой.

А пока американцы озабочены тем, что придуманная ими глобализация работает не в их пользу, вице-премьер Госсовета КНР Ван Ян призывает ведущие страны мира прилагать больше усилий для построения открытой экономики. Открытой для Китая, естественно.

И, похоже, к нему прислушиваются, поскольку, согласно свежей информации агентства «Синьхуа», до двенадцати штук в неделю возросло количество поездов, связывающих китайский город Чжэнчжоу и немецкий Гамбург. Вот что такое открытый мир. Из Москвы до Владивостока ходит меньше.

Тенденция для США нездоровая, поэтому в конце июня Белый дом вдруг решил, что Соединенные Штаты заинтересованы в «укреплении ведущей роли Дели в Азиатско-Тихоокеанском регионе».

А заодно с заявлением согласился продать индийцам 22 разведывательных дрона, чего они добивались с лета 2016 года. С помощью этих аппаратов будет производиться мониторинг китайской активности в Индийском океане.

Ну и чтобы мало не казалось, анонсировал будущие военно-морские учения с Индией и Японией. Учитывая, что у Индии есть территориальные вопросы к Китаю, а история китайско-японских отношений всем прекрасно известна, не слишком сложно понять значение этих учений.

У Индии здесь свой антикитайский интерес, на данном этапе совпадающий с интересами США. Ей хотелось бы заблокировать т.н. китайско-пакистанский экономический коридор – часть морского Шелкового пути через глубоководный порт Гвадар, который одновременно является военно-морской базой Пакистана.

Трамп же заверил Индию в поддержке ее в борьбе с исламистским терроризмом, исходящим из Пакистана. Наверное, в рамках такой антитеррористической борьбы один член создаваемого «арабского НАТО» Египет подарил другому члену Саудовской Аравии аж два острова в Красном море, с помощью которых легко можно влиять на судоходство в заливе Акаба, т.е. контролировать доступ морского транспорта в израильский Эйлат.

Египту неприятно потерять грузопотоки через Суэц (а там еще и на Синае рядышком террористы постреливают, что не добавляет привлекательности маршруту), а саудиты... Может, их просто попросили о небольшой услуге американские партнеры, а мнением Израиля (несмотря на трамповское лобби) в очередной раз забыли поинтересоваться.

Но у Индии есть и своя альтернатива континентальному маршруту Шелкового пути под названием «Транспортный коридор Север – Юг».

Он свяжет индийские порты Джавахарлал Неру и Кандла с иранским портом Бендер-Аббас, а затем автомобильным и железнодорожным транспортом в Баку, Санкт-Петербург и дальше в Европу.

Перспективным называют и иной маршрут – вдоль Каспия по железной дороге через Туркмению и Казахстан. При помощи Индии ведется также строительство автодороги из центра Афганистана в Иран, трансазиатской железной дороги из Дакки в Стамбул, автомагистрали Индия – Мьянма – Таиланд, а в будущем возможна и дорога Бангладеш – Бутан – Индия – Непал.

Все это заход в китайскую зону влияния и, что самое интересное, мимо Пакистана, коридор с которым является для Пекина ключевым. Ясное дело, для Дели крайне важно было вступить в ШОС, что открывает свободный доступ в 71 страну.

Так уж складываются обстоятельства, что интересы США и Индии толкают их в объятия друг к другу.

А это звоночек для Китая искать поддержку в Москве, не слишком уж капризничая по поводу цены на газ. Если описанный сценарий будет развиваться, подвисшие в воздухе газовые контракты могут и реанимироваться. Посмотрим, как пройдет встреча G20.

В любом случае, России нельзя солидаризироваться с США против Китая, да и после Крыма такие альянсы в принципе невозможны. Но и делать ставку исключительно на Поднебесную, апеллируя к «братству и товариществу», нельзя – кинут в любой момент, когда это станет выгодно.

Не секрет ведь, что в китайском языке (который вполне себе формирует национальное сознание) нет слова «брат», но есть «старший брат» (gеge) и «младший брат» (didi). Чтобы называться старшим, надо быть экономически сильнее, а иметь статус младшего – значит согласиться с подчиненным положением и всеми вытекающими из такого положения последствиями.

Выполнять же роль моста между Востоком и Западом, балансируя на противоречиях сражающихся гигантов, – дело несерьезное. В конце концов, по мосту ходят, но жить на нем не слишком уж здорово.

А вот использовать имеющиеся противоречия, чтобы самим превратиться в экономического гиганта, – стратегия вполне конструктивная. Вопрос лишь в том, есть ли такая стратегия. Но об этом лучше спросить политиков.