После угрожающего парада американских военно-морских сил в виду берегов Корейского полуострова уже знакомый широкой российской аудитории государственный секретарь США Рекс Тиллерсон заявил, что Соединенные Штаты намерены уйти от прежнего диалога с КНДР и пересмотреть свою политику в ее отношении.

США пока не располагают сенсационной информацией о террористической активности КНДР

Казалось бы, учитывая крайнюю недружелюбность обеих сторон, какая еще тональность возможна для США в отношении КНДР между «Мы решительно осуждаем тоталитарный режим за овладение ядерным оружием и испытания средств его доставки…» и «Мы переходим к решительным действиям...»?

Выразительные возможности прежней стилистики обвинений, судя по всему, исчерпаны, а президент Трамп заявил о том, что откладывание вопроса КНДР всеми администрациями США, начиная с правительства Билла Клинтона, привело к провалу дипломатических усилий и выходу Северной Кореи в ядерные державы.

Решительные же недипломатические действия означают войну, о туманных перспективах которой в последние дни сказано достаточно. Поэтому желательно подойти к решительным действиям поближе, половчее, не делая последнего хода.

Теперь, похоже, дополнительная риторическая ступенька (fortissimo e più forte) к решительным действиям нащупана: госсекретарь заявил, что США «пересматривают установки в отношении Северной Кореи» – как «в плане государственного спонсирования терроризма, так и других способов оказать давление на режим».

Сказано и в оригинале было несколько неловко, но смысл ясен: подразумевается, что КНДР причислят к государствам – спонсорам терроризма.

Возникает вопрос по сути: действительно ли КНДР могут уличить в поддержке терроризма или таковое обвинение – лишь один из способов прессинга?

В обновляемом с 1979 года администрацией США списке стран – спонсоров терроризма КНДР находилась в 1988–2008 гг., попав туда после гибели над Андаманским морем в конце 1987 года южнокорейского авиалайнера, по данным расследования, взорванного северокорейскими спецслужбистами, – однако была исключена из списка в видах сотрудничества с МАГАТЭ.

Инициатором диверсии Южная Корея и США назвали тогдашнего лидера КНДР Ким Ир Сена, однако ныне у власти его внук, бывший в то время ребенком дошкольного возраста. До взрыва самолета КНДР, официально с 1953 года находящаяся с Республикой Корея в состоянии лишь перемирия, запятнала себя рядом покушений на южнокорейских государственных деятелей, причем совершавшихся общеопасными способами и приводивших к гибели посторонних лиц.

Тем не менее в дальнейшем северокорейская сторона не давала поводов для обвинений в терроризме. Даже кровавый инцидент 1996 года, когда группа спецназа из севшей на мель подводной лодки пыталась пробиться к своим через территорию южан, вряд ли может быть квалифицирован в качестве теракта.

Судя по форме заявления Тиллерсона, США пока не располагают сенсационной информацией о террористической активности КНДР (иначе она была бы громогласно оглашена), тем не менее желают как можно скорее сформулировать обвинения.

Прежде всего как теракт может быть квалифицировано случившееся в феврале с. г. в аэропорту Куала-Лумпура убийство Ким Чен Нама, сводного брата северокорейского лидера, по обвинению в котором арестована группа северокорейских граждан.

Вполне вероятно, что именно это событие и послужило серьезным дополнительным аргументом для администрации президента Трампа, чтобы пойти на обострение отношений с КНДР.

Теперь внимание.

Если в качестве обвинения в государственной поддержке терроризма государству КНДР будет предъявлено убийство частного лица Ким Чен Нама частными лицами, в американской практике международных отношений появится прецедент: гибель лица, считающегося диссидентом по отношению к тому или иному политическому режиму, становится основанием для включения того или иного государства в список стран, поддерживающих терроризм.

Американская внешнеполитическая практика руководствуется англосаксонским прецедентным правом и претендует на всемирность. Список стран – спонсоров терроризма по сути является законом США. Из зачисления в него следует ряд прописанных санкций и внеправовое особое отношение.

Корейская Народно-Демократическая Республика и без этого пользуется особым (особо неблагосклонным) отношением США и Запада в целом.

И нельзя сказать, чтобы она того совсем не заслужила. Однако прецедент, когда в список стран, поддерживающих терроризм, попадает государство, обвиненное в убийстве по политическим мотивам отдельного лица, может распространяться и на иные государства.

И никакая сила не сможет доказать союзу пятидесяти свободных губерний, что логика его немножко дика, и обвиняемый лидер если и рассматривал жертву в качестве public enemy, то никак не стремился к физическому устранению последнего, предпочитая холодное презрение.

Разумеется, возможность такой казуистической эскапады со стороны США не означает ее неминуемости.

Однако это вполне основание не относиться снисходительно к таким, мягко говоря, причудливым известиям, как сообщение агентства «Рейтер» о том, что разведсообщество США располагает-де документальными доказательствами существования «плана российского вмешательства в американские выборы».

Будет правильно, если реакцией на эту очередную версию о «руке Москвы» станут не столько усилия объяснить, что РИСИ не занимается ничем настолько стратегическим, сколько более эффективная организация и, главное, востребованность российского экспертного сообщества. Перевод его деятельности из режима устных и печатных словес рекомендательного характера в практическую плоскость.

Пока что теория в области продвижения российских интересов за рубежом крайне оторвана от практики.

Подлинно «интеллигентной службой» является разведка, но, увы, не гражданские (в прямом смысле) структуры, ведающие представлением образа России за рубежом.

Представление это по-прежнему создают «борцы за мир» образца 80-х (в чьи интересы входят, главным образом, «антифашизм» и «духовность»), вольнодумцы за государственный счет образца 90-х (всюду вставляющие либеральную обойму «мастеров культуры»), а также криейторы 2000-х, уверенные, что любой проект должен состоять из 90% валюты и 10% креативчика.

Россия должна быть готова к тому, что правила внешнеполитической игры будут меняться rapidamente possibile. И ожидания тех, кто готов увидеть в интеллигентном экспертном центре чуть ли не Smersh, в каком-то смысле нужно оправдать.

В конце концов, Госдепартамент США, как и Foreign Office, – это отнюдь не чисто дипломатические организации. Пора последовать примеру наших партнеров.