Принято думать, что семья – это папа, мама и ребенок, три символические фигурки, которые стоят, взявшись за руки. Даже эмблему такую придумали, с тремя фигурками, чтобы бороться с гей-браками: семья, мол, это они.

Какие уж там символические фигурки – папа, мама и я, – чепуха это все, если честно

Сомнительно как-то. Нет, настоящая семья – это что-то другое. Недавно в Тверской области я видел аиста.

Аист – изящный, с длинными ногами, иногда взмахивающий крыльями – стоял на крыше сельской водонапорной башни, где у него было свито большое гнездо.

Аист стоял на одном месте долго, бесконечно долго. Терпеливо стоял.

Вдруг, на минуту, где-то рядом с ним показалась голова маленького аистенка и сразу исчезла в гнезде. А я подумал: да ведь это не «он».

Это женщина. Женщина-аист. Стоит, сторожит гнездо и ребенка, с подозрением смотрит по сторонам.

Отец-аист, как обычно, летает там где-то, вроде бы добывает пищу для аистенка, а на самом деле, как догадывается знающая жизнь женщина-аист, пьет на реке вместе с друзьями и домой не спешит.

А она терпеливо стоит. 

Совсем одна – среди этих брошенных колхозных полей и бессмысленно слоняющихся туда-сюда поселковых девиц со смартфонами, и алкоголиков на велосипедах, и случайных джипов, чудом не застревающих в глубокой грязи.

Ну, вроде бы и не одна. Вот аистенок высунул голову. Все ради него, спиногрыза. Все только ради него.

Вот так она и стоит – днями, неделями, месяцами – и ждет, пока папа-аист допьет, а потом еще опохмелится, а потом удосужится принести что-нибудь ценное в дом.

И снова ждет – тихо и терпеливо. Какие уж там символические фигурки – папа, мама и я, – чепуха это все, если честно.

Женщина – вот настоящая семья. 

Если увидите ее на крыше водонапорной башни – скажите, что я ее очень люблю. Вот только допью – и приду.

Источник: Блог Дмитрия Ольшанского