Опыт Ирака, Ливии, а теперь и Украины говорит о том, что прозападная смена режима приводит к резкому ухудшению жизни людей – даже по сравнению с той не слишком привлекательной ситуацией, которая была до этого. Почему? Попробуем разобраться.

Прозападная смена режима приводит к власти не демократию, а ксенократию

За «сменами режима» стоит определенная мифология. Людям показывают западное процветание и благоустройство и говорят, что если сместить существующие власти и посадить на их место «демократические», они обретут то же самое или, по крайней мере, начнут движение в этом направлении.

Однако происходит нечто прямо противоположное. Почему? Похоже, дело в том, что прозападная смена режима приводит к власти не демократию, а ксенократию – систему, при которой решения, определяющие жизнь людей, фактически находятся в руках иностранцев.

Ксенократия – термин, который означает власть чужеземцев, но часто его используют слишком широко. В истории иноэтничное происхождение правителей – обычное дело, и это не обязательно плохо для управляемых.

Бывает ксенократия в более узком смысле – когда решения, сильно влияющие на жизнь населения, принимают люди во всех отношениях чужие, не связанные с управляемыми ни ответственностью, ни общими интересами, ни общим будущим, ни общей идентичностью, ни общими ценностями, ни каким-либо заветом – ничем.

Даже тиран как-то заинтересован в населении – хотя бы как в ресурсе. Ксенократ не заинтересован в нем вообще никак. Иноземец, севший на престол, становится государем этой страны, которую он хочет передать потомкам.

Ксенократ остается полностью чужим: потери страны – это не его потери, крах страны – это не его крах, на его личной карьере это может не отразиться вообще никак.

Вот, например, известный французский философ Бернар-Анри Леви. Этот человек обеспечивал идеологическую поддержку вмешательству в Ливии в целях «защиты мирного населения и соблюдения прав человека», с характерным надрывным пафосом обличая противников западного вмешательства:

«Этот соблазн суверенности, идея о том, что народы свободны сами решать свою судьбу, означает также, что диктаторы свободны сами решать судьбу народов. Такое понимание ответственности за других, которое не выходит за пределы национальных границ, то, как многие предпочитают умыть руки и наплевать на судьбу мира из-за того, что наши дальние – это не наши близкие, – все это вызывает у меня отвращение... Я не руководствуюсь ничем, кроме собственной совести».

После западного вмешательства в Ливии прошло уже четыре года, и мы можем оценить его результаты – десятки тысяч людей погибли, причинены огромные разрушения, ливийская государственность уничтожена, территория до сих пор является ареной ожесточенных боев между различными вооруженными группировками, которые, по сообщениям ООН, замечены в «обстрелах жилых кварталов, похищениях гражданских лиц, пытках, казнях, намеренном разрушении собственности».

Что же об этом говорит совесть Бернара-Анри Леви? Ничего она не говорит; с той же бодростью, с которой он призывал Запад к вмешательству в Ливии, он выступал на Майдане, и продолжает выступать, и морализаторского пафоса в его речах ничуть не убавилось.

Но как этот ужасающий провал отразился на карьере Бернара? Да никак. Кто с него спросит? Ливийцы? У них нет возможности. Французы? Им нет дела.

Сенатор Джон Маккейн горячо поддерживал военное вмешательство как в Ираке, так и в Ливии – то и другое окончилось катастрофой для народов этих стран. Как это отразилось на карьере Маккейна?

Какую ответственность он понес за гибель сотен тысяч людей в результате политики, которую он продвигал? Да никакую. С ним все в полном порядке, он продолжает продвигать демократию по всему миру – теперь, как и Бернар-Анри Леви, на Украине.

А Колин Пауэлл, который в бытность свою госсекретарем США, размахивал на трибуне ООН пробиркой с белым порошком – якобы иракским химическим оружием? Он посажен в тюрьму? Хотя бы удалился в частную жизнь оплакивать принесенное им зло?

Ничего подобного, он вообще никак не пострадал. Пострадали иракцы – которым вторжение Запада не принесло ничего, кроме бесконечной войны и хаоса, хаоса, из которого родился нынешний монстр – ИГИЛ.

Можно умножать примеры, но все они показывают одно и то же – представители могущественных держав в принципе не несут никакой ответственности за бедствия, которые в других странах явились результатом их действий. Так уж устроен этот мир.

Демократия как форма правления исходит из того, в целом здравого, наблюдения над человеческой природой, что власть, не несущая ответственности перед подвластными, будет склонна к злоупотреблениям; все демократические механизмы направлены на то, чтобы эту ответственность обеспечить.

Впрочем, сдержки и противовесы, препятствующие злоупотреблениям, могут носить и не демократический характер – правитель так или иначе должен искать лояльности национальной элиты и населения, и даже диктатор заинтересован в лояльном населении хотя бы в качестве опоры своей власти.

Для ксенократов никакие сдержки и противовесы не работают – население не имеет над ними никакого контроля, и они в нем никак не заинтересованы. Это наихудший вариант из возможных.

Какие бы бедствия ни потерпели люди на Украине, политические или финансовые лидеры Запада, которые «оказывали поддержку» и «консультировали» киевские власти, не понесут за это абсолютно никакой ответственности. Люди, которые вместо переговоров о федерализации воодушевляли Турчинова начать, а Порошенко продолжать «АТО», которую он, похоже, проиграл, никак не пострадают, независимо от результатов.

Прозападное правительство в этом отношении прямо противоположно западному – западное правительство действует в интересах своих граждан, прозападное – чужих, что оборачивается для населения тяжкими бедствиями.

На внешнеполитической арене западные державы, и прежде всего США, действуют, как всегда действовали державы, исходя из своих национальных интересов.

Не потому, что они какие-то особенно «плохие» – просто так действуют любые вообще державы. Эти интересы могут потребовать (и нередко требуют) проведения антидемократической, антиправовой и антилиберальной политики в чужих странах и поддержки режимов, которые Франклин Рузвельт остроумно назвал «нашими сукиными сынами».

В этой ситуации человек может либо хранить верность принципам демократии – и выступать против политики США – либо поддерживать эту политику и пренебречь принципами. Наши прозападники выбирают первое, так что у нас в России слово «либерал» фактически означает человека, безоговорочно поддерживающего политику США и их союзников.

Важно заметить, что выступать за демократию, права и свободы и выступать на стороне США или других иностранных держав – это совсем разные, а иногда и несовместимые вещи. Наши прозападники – отнюдь не демократы, не либералы и не сторонники прав человека.